Вячеслав Мельников

— Слышь, дед, ты время-то не тяни. Подписывай бумагу, и разойдемся красиво. Тебе же на старость куш привалит, внука из долгов вытащишь. Ну чего ты вцепился в этот гнилой сруб? — Ринат, крепко сбитый мужчина в кожаной куртке, сплюнул под ноги и выразительно посмотрел на Павла, внука Ивана Петровича. Павел стоял рядом, бледный, с дергающимся глазом. Он не смотрел на деда. Он смотрел на ботинки Рината, понимая, что если дед сегодня не поставит закорючку в договоре купли-продажи земли, завтра Павла могут найти где-нибудь в овраге за городом. — Гнилой, говоришь? — Иван Петрович медленно поправил старый засаленный картуз. — Этот дом еще твоего застройщика переживет, сынок. Здесь мой отец жил, я здесь вырос. А куш твой мне не нужен. У меня пенсия есть, огород кормит. А Пашка… Пашка сам свои каши расхлебывать должен. — Дед, ну пожалуйста! — не выдержал Павел, голос его сорвался на высокие ноты. — Они же не шутят! Я всё отработаю, клянусь! Просто подпиши, этот участок всё равно под снос пойдет,

Анатолий Шишкин Во время учебки, в армии, у одного новобранца вырезали аппендецит. Проведать больного отправили одного из бойцов его взвода. Когда боец заглянул в двухместную палату с его больным приятелем, то увидел возле соседней койки висящий на стуле черный, военно-морской офицерский китель. На погонах с двумя просветами светились две большие звезды. А на койке, видимо лежал владелец этого кителя. По уставу, боец должен был спросить разрешение у офицера посетить своего больного друга. Да вот беда, он в в воиских званиях пока еще не разобрался. Не долго думая и видя, что его уже заметили, боец поднял руку к пилотке и выпалил: ,,Товарищ дважды майор, разрешите поговорить со своим другом?” На что тот ответил: ,,Разговаривай, только у меня звание немного ниже, я дважды капитан”. Самолет АН-24 летел в город Якутск. Тепло салона, негромкий звук моторов и удовлетворение от сбывшейся мечты всей моей юности. Что мне еще было нужно? Наконец-то я оказался по другую сторону Уральских гор, добр

Владимир Игнатьевич Черданцев Городской телефон зазвонил громко, нагло и как-то совсем уж по бессовестному. Не вовремя, потому как. Слишком поздно, а может наоборот, слишком рано. Это, смотря, кому как, – но ровно в три часа ночи. Хозяин, немолодой мужчина, только что семьдесят минуло ему, чертыхаясь, а если откровенно, вспоминая и боженьку и мать свою, прошлёпал к телефону.      - Ну, и позвольте полюбопытствовать, кому это не спится в такую ночь глухую?      - …ую, …ую, -  эхом раздалось  в трубке. Вот и пойми, или это человек сказал или послышалось спросонок. А может это эхо в трубке, этакая, знаешь ли, реверберация. Значение слова этого хозяин не знал точно, но уж больно загадочно и красиво оно звучало. Почему бы не произнести его, хотя бы и про себя.      Вениамин Иванович, так звали-величали нашего полусонного хозяина, совсем не склонен был в такую пору шутковать, но ответить собрался достойно. Мол, если не спится тебе, сосок поросячий, кем ты сейчас изволил представиться, так