Наталья Казанцева (Корнилова)

В тот вечер Вера впервые за много лет почувствовала не усталость, а предчувствие. Не тревогу даже — нет. Тревога была её постоянной спутницей уже давно: тихая, вкрадчивая, живущая под кожей. Она появлялась утром, когда муж просыпался в дурном настроении. Днём, когда звонила свекровь и голосом, полным медовой заботы, начинала задавать вопросы, после которых Вере хотелось вымыть руки. Вечером, когда в их маленькой съёмной квартире сгущался воздух и простые слова вдруг превращались в повод для ссоры. Но в тот вечер было другое. Будто что-то невидимое уже стояло у порога. Вера мыла посуду после ужина — медленно, без спешки, вытирая тарелки так тщательно, словно только от этого действия ещё зависел порядок в её жизни. На плите остывал чайник. Из приоткрытого окна тянуло сыростью и мокрым асфальтом: во дворе недавно прошёл дождь. За стеклом тускло мигал фонарь, освещая облупленную лавочку, на которой днём сидели пенсионерки из соседнего подъезда и обсуждали чужие судьбы так уверенно, будто