Андрей Черевко

На дальнем кордоне, там, где великая сибирская река делает крутой, почти неестественный поворот, врезаясь с размаху в гранитный скалистый кряж, время течет совсем по иным законам. Здесь нет суетливых минут и мелочных секунд. Время здесь густое, тягучее, как сосновая смола. Оно измеряется не стрелками на циферблате, а уровнем воды на черно-белой мерной рейке, оттенками неба перед закатом, густотой тумана, сползающего с сопок, и годовыми кольцами на спилах вековых лиственниц. Архип Иванович, бессменный смотритель водомерного поста «Кедровый кряж», идеально вписывался в этот суровый пейзаж. Он был человеком, словно вытесанным из мореного дуба, пролежавшего в воде сотню лет: крепким, жилистым, немногословным и надежным, как сама земля под ногами. В свои шестьдесят с небольшим он сохранил прямую, офицерскую осанку и тот особый, ясный и цепкий взгляд человека, привыкшего годами смотреть вдаль, за горизонт. Его мир, ограниченный периметром кордона, был расчерчен в строгую клетку, подобно ст

Главный враг – не холестерин В жизни порой удивительно просто что-то изменить, а результат кажется волшебством. Так случилось и с тем, что рассказывал кардиохирург с четырьмя десятками лет опыта – Ренат Акчурин. Он однажды сказал: «Если бы все делали три вещи, которые я НЕ делаю, 90% операций на сердце стали бы ненужными». И знаете, первые секунды я просто не поверила. В голове тут же возникла картинка из вечного потока рекомендаций: дорогие тренажёры, сложные диеты, бесконечные анализы. А оказывается, всё намного проще. Три привычки – и всё. Три привычки, о которых мы даже не задумываемся. Личный опыт Акчурина: «Мои правила на каждый день» Ренат Сулейманович в свои 72 легко проходил десять километров пешком, а его сосуды, как отмечают коллеги, «как у сорокалетнего». Лёгкость его движений по лестнице поражает: ни отдышки, ни хватаний за сердце. А ведь многие мои знакомые, моложе на два десятка лет, уже считают лифт обязательным спутником жизни. «Возраст – это когда хочется, но уже не м

Каждый май одна и та же история - цветет вишня как невеста, а к июню все осыпается! Потратил кучу времени на уход, ждал урожая, а получил горсть кислых ягодок. Раньше подкармливал как попало - то рано, то поздно, а результат один и тот же. Теперь применяю двухэтапную схему, и дерево плодоносит стабильно уже четвертый сезон подряд. Проблема кроется в неправильном питании дерева именно в критический период. Большинство садоводов подкармливают вишню один раз весной и думают, что этого достаточно. Но дерево проходит несколько этапов развития, и на каждом нужны разные элементы питания. Первая ошибка - вносят все удобрения сразу в марте. Азот стимулирует рост зеленой массы, но если его много во время цветения, дерево сбрасывает цветки. Проверил на собственном опыте - в первый год потерял половину урожая именно из-за этого. Вторая ошибка - игнорируют потребности дерева после цветения. В этот период формируются завязи, и им нужен фосфор с калием. Без этих элементов молодые плоды просто отвалив

Готов был топором все кусты порубать после третьего года неудач! Соседи уже смеялись - мол, зачем мучаешься с южной культурой в наших краях. Покупал модные сорта по 500 рублей за саженец, читал умные книжки про формировку, каждую осень как проклятый укрывал лапником и пленкой. А весной - здравствуйте, вам передают почерневшие обрубки. Потратил на эксперименты больше 15 тысяч и три года жизни. Чуть не забросил виноградарство навсегда. Но потом все изменилось кардинально. Сейчас каждый август собираю с семи кустов 180-200 килограммов ягод, при этом на зиму даже не подхожу к винограднику. Все дело оказалось в правильном выборе морозостойких сортов, которые реально переносят наши зимы без укрытия. Раньше гнался за красивыми картинками в каталогах и обещаниями продавцов про чудо-урожаи. Сейчас выращиваю только проверенные временем сорта, которые показали себя в деле. За 12 лет после того провального периода ни один куст не вымерз, урожай стабилен каждый год независимо от капризов погоды. М

История давняя. Пошли мы как-то с соседом, дядей Колей, за грибами. Осенний лес, тишина, ветки под ногами хрустят, воздух такой вкусный, что хоть на хлеб мажь. Идем, глазами по мху шарим в поисках подосиновиков. Вдруг вижу: стоит старая береза, а на боку у нее — огромный, корявый нарост. Как бородавка на носу у Бабы Яги. Страшный, черный, весь в каких-то бугорках и иголках, корой покрытый. Я аж корзинку бросил. Глаза загорелись, руки затряслись. Достаю из рюкзака складную ножовку (я в лес без инструмента не хожу, старая привычка). Дядя Коля смотрит на меня брезгливо, как на человека, который решил дохлую ворону подобрать: — Ты чего удумал? Это ж чага? Или рак у дерева? Брось каку, еще заразишься. Этим даже печку топить стыдно, гнилушка, дыма больше, чем тепла. Я молча, с улыбкой маньяка, спилил нарост. Аккуратно зачистил срез на березе ножом, достал из кармана тюбик с садовым варом (всегда с собой!), замазал рану дереву. Положил тяжелого, как камень, «уродца» в рюкзак. Спина сразу почу