Светлана Соболева

В массовом сознании, сформированном десятилетиями советской пропаганды, образ Надежды Константиновны Крупской прочно сросся с определением «верная соратница». На канонических фотографиях и в кинохронике мы видим женщину с уставшим, одутловатым лицом, выпуклыми, словно от постоянного изумления, глазами и наглухо застегнутой блузкой. Женственности в этом образе было не больше, чем в солдатской шинели. Она была функцией, тенью вождя, его личным секретарем и хозяйкой скромного быта. На этом фоне ее соперница, Инесса Арманд, всегда выглядела как экзотическая птица — яркая, утонченная, полная жизни и шарма. Контраст казался очевидным: невзрачная жена-товарищ и ослепительная любовница-муза. Но так ли было всегда? Архивы и воспоминания современников рисуют совершенно иную картину. В юности Надя Крупская, происходившая из обедневшей дворянской семьи, была на удивление привлекательной. Ее подруга по Бестужевским курсам Ариадна Тыркова, далеко не комплиментарно настроенная к большевикам, писала о