Марина Козинова

Довольно известный факт о романе «Мастер и Маргарита» состоит в том, что так называемые московский и ершалаимский план романа содержат множество параллелей друг с другом. Одна из самых очевидных – схожесть Левия Матвея, ученика Иешуа, и Ивана Бездомного, которого к истине приобщает мастер. Отсюда тут же хочется сравнить мастера с самим Иешуа – две фигуры наставника, приобщенного к истине. Но более верным кажется сравнение мастера с Понтием Пилатом: мастер под давлением критиков предает собственный роман и сжигает его, а после сходит с ума – так же, как Пилат приговаривает Иешуа к казни и терзается после этого совестью. Иешуа, таким образом, присутствует в московском плане только как персонаж – романа мастера и (не будем забывать) поэмы Бездомного, которую критикует в первой главе Берлиоз за то, что Иисус у него получился «ну совершенно живой». Есть в московских главах и фигуры предателей, которые можно сравнить с Иудой из Кириафа – это и барон Майгель, возникающий на балу Воланда, и Ал