Галина Романова

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

Имя Степана Михалкова редко звучит в светской хронике так же громко, как фамилии его отца или деда. Однако в профессиональной среде — от кинопродюсеров до рестораторов — он давно воспринимается как самостоятельная фигура. Его биография развивалась параллельно семейной славе, но не внутри неё: собственные бизнес-проекты, продюсерские решения и ресторанная экосистема сформировали отдельную траекторию. Это же касается и пространства, в котором он живёт. Дом Степана Михалкова — не демонстрация статуса и не архитектурный манифест. Скорее, это пример того, как человек с очень высокой «родовой громкостью» сознательно выбирает сдержанную модель частной жизни. Степан Михалков родился в семье, где эстетика была не абстрактным понятием, а бытовой нормой. Его дед Сергей Михалков — поэт и общественный деятель, автор слов гимна СССР, отец — Никита Михалков, один из ключевых режиссёров отечественного кино, мать — актриса Анастасия Вертинская. Такой контекст неизбежно формирует высокую чувствительност

Она была королевой утреннего эфира. Её лицо знала вся страна, её гонорары заставляли коллег зеленеть от зависти, а влиятельные мужчины готовы были свернуть горы ради её внимания. Казалось, Арина Шарапова - эталон успешной и несгибаемой женщины, которая сама выстроила свою империю. Но за ослепительной улыбкой и безупречными костюмами скрывалась настоящая война. Оказывается, карьера примы Первого канала висела на волоске из-за одного звонка могущественного продюсера, который отправил её в профессиональную ссылку. И только спустя годы унижений и неудачных браков она нашла то, что искала всю жизнь - не в шикарной студии, а в тихом доме с мужем, который однажды просто подал ей чашку кофе. Готовы узнать, какую цену пришлось заплатить звезде за свое счастье? Все думали, что «Шарапова» - это просто удачный псевдоним для экрана. Ан нет, за фамилией стояла настоящая династия. Отец - дипломат, семья жила на широкую ногу, чемоданы собирала чаще, чем обычные люди - продуктовые сумки. Арина с пелен

После войны в Челябинске, в медсанчасти тракторного завода, работал скромный хирург Георгий Синяков. Коллеги ценили его за золотые руки, пациенты — за доброту. Но никто из них не знал, что этот тихий, немногословный человек, который не любил говорить о войне, на самом деле — герой из героев, «русский Шиндлер», спасший в аду концлагеря более трех тысяч жизней. Шестнадцать лет он молчал о своем подвиге, опасаясь клейма «предателя» за то, что был в плену. И лишь в 1961 году страна узнала правду о враче, который не просто выжил, а победил. Он был призван в армию на второй день войны. Военврач Синяков спасал раненых в самые страшные месяцы 1941-го. 5 октября, во время обороны Киева, его, вместе со всей медсанчастью, взяли в плен. Прямо из-за операционного стола, где он до последней минуты боролся за жизнь очередного солдата. Пройдя через ад лагерей в Борисполе и Дарнице, он оказался в Кюстринском лагере для военнопленных. Начальник лазарета, надменный немец, бросил ему в лицо: «Самый лучший

Умирающая женщина протягивала солдату своего ребёнка. Она что-то лопотала на непонятном языке и взгляд её был подобен потухающему костру. Еще миг, и она упадет без сил. - Да что ты! – воскликнул солдат. – Куда ж мне дитё? Но раненая турчанка уже не слышала его. Быстро опустившись на колени, рядовой Саенко подхватил замотанную в лохмотья девочку и побежал обратно. В январе 1878 года он спас малышку, которую скоро назвали «дочерью полка». Турки отступали, и русские офицеры давали команду своим солдатам: «Только вперёд!». Надо было двигаться дальше, но что это была за дорога… Бежавшие отряды султана громили всё на своём пути, махали саблями без разбора. Выгоревшие селенья, разорённые жители, раненые, оборванные и голодные – такую картину увидел и содрогнулся рядовой Михаил Саенко. В его мешке были заранее заготовленные сухари, и теперь он делился ими с голодными детьми, которых встречал по дороге. А когда у села Кадыкей объявили привал, обнаружил, что у него пропала маленькая иконка. Лик