Мария Саляхова

Настя забралась в белый пазик, заплатила водителю положенную сумму за проезд и уселась на место у окна. Она отправилась в Трипузово к своей бабушке на новогодние каникулы. Впереди была ещё зимняя сессия, но до неё зеленоглазая девушка хотела немного отдохнуть. Путь до деревни был неблизкий – два часа, поэтому студентка привычно уткнулась в ленту соцсетей в мобильном телефоне. Автобус отъехал от автовокзала и двинулся в сторону шоссе. Водитель прибавил отопление, и в салоне стало жарко и душно. Настя расстегнула красную куртку с капюшоном, но это не помогло, и вскоре студентка задремала. Ей приснился приятный сон про молодого человека, который пригласил её в кафе, и они мило о чём-то болтали за ужином при свечах. Вдруг пазик затормозил, и барышня очнулась от сладких грёз. – Трипузово, – прохрипел прокуренный голос шофёра, и двери общественного транспорта раскрылись. Анастасия спешно собрала сумки и, не застёгивая куртку, выскочила на остановку. Автобус крякнул и умчался дальше по зигзаг

Часть I: Осиновый кол Лес встретил Анну враждебно. Она шла уже третий час, продираясь сквозь густой кустарник, спотыкаясь о корни, царапая руки о ветки. Тропы не было — или она её потеряла давно. GPS не работал, телефон показывал «нет сети», а компас крутился как безумный, не в силах найти север. *Ведьмин лес*, — подумала Анна. *Не хочет меня пускать*.

Тридцать первое декабря я встретил так же, как и предыдущие четыре – в тишине. Телевизор молчал, и я не собирался его включать. Куранты, поздравления, чужой смех за праздничным столом – всё это осталось в прошлой жизни, там, где ещё был смысл наряжать ёлку и доставать из серванта второй стакан. Дом выстыл. Я сидел на кухне в ватнике, смотрел на узоры инея, расползшиеся по стеклу, и размышлял о том, что пора бы затопить печь. Но не двигался. Какая разница – замёрзну к утру или протяну ещё неделю? Дрова лежали у крыльца, заметённые снегом. Руки ныли от холода, суставы ломило – обычное дело для моих семидесяти. На столе стояла кружка с остывшим чаем. Одна. Все эти годы – одна кружка. Я убрал вторую в тот же день, когда вернулся с кладбища. Пустая могила, гроб с фотографией – хоронили то, что осталось после взрыва, а осталось немного. Документы. Обгоревший пропуск. Справка. Сергей. Я старался не произносить это имя. Даже мысленно. Легче было думать о нём как о чём-то далёком, случившемся н