Татьяна Панина (Кутковая)

— Знаешь, — Егор поправил лямку старого рюкзака и посмотрел на верхушки сосен, которые, казалось, подпирали тяжёлое осеннее небо. — Люди думают, что лес — это просто деревья. Дрова. Кубометры. Деньги. Я и сам так думал полжизни, пока пила в руках визжала, заглушая мысли. А теперь, когда гул техники ушёл и остались только мы с тайгой один на один, я слышу другое. Лес — это память. Он ничего не забывает. Бросишь спичку — шрам на сто лет. Бросишь человека — след останется, даже если мхом порастёт. Мы уходим, ломаемся, исчезаем, а лес стоит и держит всё, что мы здесь оставили: и нашу боль, и нашу радость, и наши грехи. И вот стою я здесь, сторож пустоты, и кажется мне, что я не вагонетки ржавые охраняю, а покой тех, кто здесь жилы рвал. Только вот своего покоя у меня нет... Егор замолчал. Ему не к кому было обращаться, кроме как к старому псу Бурану, который сидел рядом и внимательно слушал, склонив лобастую голову. Пёс, казалось, понимал хозяина лучше, чем кто-либо из людей. Егору было п