Наталья Ефимова

Сижу вечером дома, листаю старые интервью, натыкаюсь на Сергея Никоненко. 84 года — цифра весомая, а он всё ещё в кадре. Всё такой же: упрямый, с прямым взглядом, как будто человек не из нашего времени, а из той эпохи, когда честь, слово и совесть что-то значили. Не герой глянцевых сериалов, не сладкоголосый кумир, а настоящий — с морщинами, со шрамами, с историей. И чем дольше вглядываюсь, тем чётче понимаю: таких, как он, сейчас почти не осталось. И не потому что вымерли, а потому что не востребованы. Сегодня нужен фейк. А он — человек подлинный. Я не жил в 40-х, не застал войну, но когда читаю, как мама Никоненко в июне 41-го уезжает с младенцем в Смоленск — и попадает прямиком под войну, — внутри всё сжимается. Три года в разлуке с мужем, оккупация, партизанский отряд. Это не сюжет из учебника истории — это его детство. В 3 года он уже знал, что такое фронт. В 5 — как выглядит смерть. В 6 — что значит ждать отца, не зная, жив ли он. Когда такие люди вырастают — они не могут быть