Юрий Козлов

Зинаида, или просто тётя Зина для всей округи, была не старовером, но жила по старым, железным правилам. Её дом — не изба, а крепкий, сложенный ещё дедом сруб — стоял на краю глухого, нехоженого болота, что звалось «Глухомань». Не на опушке, а именно на краю, будто последний форпост человеческого мира. За забором начиналось царство мхов, чахлых сосен, студёных ключей и тишины, такой густой, что в ней тонул даже собственный пульс. Она жила одна с тех пор, как её муж-лесник пог..б, сорвавшись с обрыва во время паводка. Дети, выросшие, разъехались. Звали, уговаривали. Она отнекивалась: «Мне тут воздух лечебный». Воздух был болотный, кисловатый, но это был воздух её жизни, её памяти, её территории. Тётя Зина была хозяйкой этой территории. Не в юридическом смысле — в экзистенциальном. Она знала каждую кочку на Глухомани, каждую гнилую колодину, где можно набрать груздей, каждую тропку, по которой ходили лоси. И она охраняла этот покой. От браконьеров с острогой, от грибников-хапуг, выры