Алла Щербакова ( Арапова )

В марте 1801 года петербургские крестьяне несли свечи к гробнице человека, которого официальные историки десятилетиями называли самодуром и параноиком. Не к герою. Не к победителю. К царю, про которого говорили, что он сошёл с ума ещё в Гатчине. Это противоречие не случайное. Оно — ключ ко всей истории Павла I. Образ, который закрепился в учебниках, выглядит примерно так: курносый, вспыльчивый, непредсказуемый. Запрещал круглые шляпы. Гонял солдат по плацу до изнеможения. В порыве гнева мог отправить полк маршем в Сибирь прямо с парада. Дворяне, мол, терпели сколько могли — и в итоге были вынуждены его убрать ради спасения Отечества. Но вот что интересно. Народ — не дворяне, а именно простые люди — Павла любил. И плакал после его гибели. На его могиле в Петропавловском соборе возникло стихийное почитание: ходили к нему как к заступнику от чиновничьего произвола, приносили свечи, просили справедливости. Как так вышло, что «сумасшедший тиран» стал народным заступником? Павел Петрович по