Ольга Портянко (Василькова)

К тридцати годам я добилась многого: купила свою собственную квартиру в хорошем районе, сделала красивый ремонт, построила карьеру в IT сфере. Единственное, чего не хватало - близкого человека рядом. С Андреем мы познакомились на дне рождения друзей. Ему 36, он работал менеджером, снимал скромную «однушку» на окраине. Он показался мне надежным, спокойным, без вредных привычек. Мы встречались полгода, и все было прекрасно: кино, прогулки, цветы. Однажды он пожаловался, что хозяйка съемной квартиры поднимает аренду. - Совсем житья не дает, - вздыхал он. - Половина зарплаты улетает в трубу. Ни накопить, ни в отпуск съездить. И тут мое доброе сердце дало сбой. Я подумала: зачем ему мучиться? У меня же есть место. Мы взрослые люди, у нас любовь. Если он переедет ко мне, мы сможем откладывать эти деньги на общее будущее, на путешествия. А если решим пожениться и завести ребенка, то вместе будем работать на новую, более просторную квартиру. - Переезжай ко мне, - предложила я. - Места хватит

— Опять ты нафантазировала, Надежда! Мой отец любит мою маму и никогда себе такого не позволит. — Но я видела своими глазами! Он зажимал её в углу, что-то говорил ей на ухо! — Ох и больные же у тебя фантазии, Надька. Пора на работу тебе выходить. С этим декретом совсем крыша поехала. Мой муж Андрей, как всегда, не верил мне. Но я своими глазами видела откровенный флирт между моим свёкром Иваном Петровичем и моей мамой. И самое обидное, что моей маме, кажется, это нравилось. Это случилось на дне рождения нашего малыша Ванечки — мы его, к слову, в честь свёкра назвали. Мама тогда помогала мне с праздничным столом и, в один момент, я вошла в кухню и увидела сцену, когда мама стояла у раковины и мыла посуду, а он подошёл сзади, прижался к ней самым бесстыжим образом и что-то шептал ей на ухо. Она слушала его и хихикала в ответ — даже не пыталась выскользнуть из его объятий, не сделала ему замечание. Я поспешила скрыться, чтобы не быть замеченной. Весь вечер я ходила и косилась на них.

Ключ не поворачивался. Нина Петровна стояла у двери собственной квартиры, в которой прожила тридцать лет, и не могла в неё попасть. Вставляла ключ, крутила — бесполезно. Как будто замок заклинило. Или как будто его поменяли. Она позвонила в дверь. Открыл Андрей. Её сын. В спортивных штанах и майке, с заспанным лицом. — Мам? Ты чего так рано? Мы тебя только вечером ждали. «Мы». Не «я». Мы. Две недели назад всё было по-другому. Нина Петровна всю жизнь прожила по принципу «сама справлюсь». Муж Володя ушёл рано — ему и шестидесяти не было, когда сердце остановилось прямо на даче, среди грядок с помидорами. С тех пор прошло семь лет, и Нина Петровна как-то притёрлась к одиночеству. Квартира двухкомнатная в центре города, пенсия девятнадцать тысяч, сын Андрей заезжает по выходным. Чего ещё надо? Андрею в этом году исполнилось сорок. Женился он поздно, в тридцать пять, на Вике. Вика была младше мужа на восемь лет, работала администратором в салоне красоты и всегда улыбалась Нине Петровне так

Дверная ручка была теплой, словно ее только что кто-то держал. Это показалось Наталье Петровне странным — она жила одна уже пятый год, с тех пор как Виктора не стало. В прихожей не горел свет, но из гостиной пробивалась полоска электрического сияния, в которой плясали пылинки. Было тихо, но это была не та благостная тишина, которую она оставляла, уезжая в санаторий. Это было затаившееся, виноватое безмолвие, которое вдруг разорвал звон хрусталя. Наталья Петровна медленно опустила чемодан на паркет. Колесики скрипнули, но этот звук утонул в уверенном мужском голосе, доносившемся из комнаты. — Мама — человек старой закалки, ей эти городские удобства только в тягость, — голос принадлежал Игорю. Наталья узнала этот тон. Так сын обычно разговаривал с клиентами по телефону, когда пытался продать им залежалый товар под видом эксклюзива. Она сделала шаг вперед, ступая осторожно, стараясь не скрипеть половицами. Ей вдруг стало холодно, хотя в квартире работало отопление. Вернулась из санатория