Александр Колковский

В Джамбуле её знали как тихую свинарку Лену Михненко, немолодую, молчаливую, с чудным акцентом. Соседи думали, что она из обрусевших немок, мало ли таких после войны. Никто не догадывался, что эта женщина с потрескавшимися руками родилась в варшавской тюрьме, выросла в Париже, а по-русски заговорила только в двадцать три года, когда капитан НКГБ на допросе спросил, кто её отец. Мать попала в лагерь на восемь лет, дочь отправили в казахскую ссылку. Обе отвечали за человека, который к тому времени уже двенадцать лет лежал в ячейке парижского колумбария. Осенью 1922 года Нестора Махно и его жену Галину Кузьменко (настоящее имя которой, к слову, было Агафья) арестовали по обвинению в подготовке мятежа в Восточной Галиции. Обвинение рассыпалось, суд их потом оправдал, но 30 октября Галина родила дочь прямо в тюрьме. Девочку назвали Еленой, а в семье стали звать Люси, на французский манер, потому что семья уже тогда смотрела в сторону Парижа. До Парижа, правда, добирались через Данциг и Б