Любовь Шепель-Остапенко

Одна женщина рассказала мне на исповеди. Она плакала и говорила: «Батюшка, я в сердцах сказала сыну: “Чтоб ты провалился”. Он ушел и не звонит третью неделю. Я не знаю, где он». Она рыдала. А я подумал: сказала бы она эти слова, если б знала, что они могут сбыться? Мы привыкли к пустым угрозам. «Чтоб ты сдох», «будь ты проклят», «чтоб тебе пусто было». Вылетает само. В пылу ссоры. В усталости. От бессилия. А потом оказывается, что слова - не пустые. В Евангелии есть страшные слова. Господь говорит: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда». За праздное - то есть за пустое, за которое никто не платит, которое не имеет веса. А что тогда за проклятие? За пожелание зла? Проклятие - это слово, направленное на вред другому. Иногда до убийства. «Словом можно убить» - это не метафора. Особенно страшно, когда проклинает мать. У нас говорят: молитва матери со дна ада достанет. Но ведь и проклятие матери работает так же. Потому что материнское сердце связано с реб

Башни, стрельчатые окна, силуэт как из Баварии. Только вот крыша обвалилась, в стенах дыры, а окон давно нет. Рядом — руины огромного завода, с которого к тому времени вывезли даже железнодорожные рельсы. В таком виде это место увидел один предприниматель из Ярославля. И — купил. Зачем? Это хороший вопрос. «Когда я выкупил разрушенный завод, все памятники были в плачевном состоянии, сам замок был частично обрушен», — скажет он потом в интервью. Без особых объяснений. Просто хотелось сохранить. Готический особняк на берегу Волги появился в 1910–1914 годах. Его заказал Никита Андреевич Понизовкин — внук крепостного крестьянина, ставшего крупнейшим производителем патоки в Российской империи. История рода Понизовкиных одна из тех, что кажутся невозможными. Основатель династии пришёл в ярославскую деревню Гузицыно, по местной легенде, буквально с одной сумой. И за несколько лет стал их крестьянина купцом первой гильдии. Его заводы производили до 50 тысяч пудов патоки в год, больше, чем кто-