Геннадий Власов

Они простили человеку всё, кроме одного — улыбки на лице. Всё можно. Можно грешить и каяться. Можно падать и вставать. Можно лгать, красть, предавать — и получить прощение, если вовремя прижать руки к груди и опустить глаза. Но радоваться — нельзя. Радость непростительна. Радость — это вызов. Радость — это плевок в их черный, скорбный рай. Христианство — это великая усталость мира. Это вздох обессилевшего зверя, который лег и не хочет вставать. И самое страшное в этой усталости — она требует, чтобы все вокруг тоже легли. Чтобы никто не смел бежать, прыгать, смеяться, дышать полной грудью. Потому что смеющийся человек не пойдет в храм. Потому что танцующий человек не поверит в греховность тела. Потому что счастливый человек не купит спасение за цену собственной жизни. Посмотри на их святых. Ты видел хоть одного улыбающегося святого? На иконах, на фресках, на мозаиках — везде одно и то же: скорбь, усталость, страдание, аскетическое напряжение. Лица вытянуты, губы сжаты, глаза смотрят вну

Можно всё. Можно лгать — и получить прощение, если разбить лоб о каменный пол в положенный час. Можно красть — и получить прощение, если вернуть украденное с процентами совести. Можно предавать — трижды, как Петр, семижды семьдесят раз, как Магдалина, — и получить прощение, если вовремя вспомнить о Боге и заплакать. Можно убить — и стать Павлом. Можно разорить — и стать Закхеем. Можно пропасть — и быть найденным. Всё можно. Всё закроет ряса. Всё смоет вода. Всё простит любовь, которой имя — Христос. Но радоваться — нельзя. Вот единственный грех, которого не прощают. Вот единственное преступление, перед которым их всепрощение пасует. Вот единственная дверь, которая не открывается даже самым настойчивым стуком. Радуешься утром, что солнце встало? Грех. Радуешься вечером, что день прожит? Искушение. Радуешься телу любимому? Блуд. Радуешься успеху? Гордость. Радуешься красоте мира? Мир во зле лежит, нечего на него заглядываться. Радуешься просто так, без причины, без повода, без разрешения