86 лет назад был потоплен линкор «Бисмарк» — и об этом знаковом событии мы попросили рассказать Михаила Дунаева, нашего автора и спеца по всему, что происходило в XX веке.

Запасайтесь шнапсом и чаем, мы начинаем!
Весна сорок первого года. Битва за Атлантику в самом разгаре – Великобритания, зависящая от поставок сырья из заморских колоний вынуждена оборонять протяженные морские пути от нападений немецких подводных лодок и рейдеров. Положение осложняется еще и тем, что французский флот списан со счетов, а к услугам Кригсмарине предоставлены отлично оснащенные военно-морские базы атлантического побережья – Лорьян, Брест, Сен-Назер и Ла-Рошель. Но перелом в подводной войне англичанами фактически достигнут – то, что потом будет названо немцами как «Счастливые времена», кончилось к апрелю 1941 года с гибелью таких асов как Прин и Шепке, а также пленением Кречмера.
Впрочем, главная ударная сила немецкого флота – надводные рейдеры – чувствуют себя прекрасно. Да, карманный линкор «Адмирал граф Шпее» потерян, но вылазка линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» под командованием адмирала Лютьенса превзошла самые смелые ожидания. С января 1941 по конец марта два линкора отправили на дно 22 торговых корабля и сорвали Королевскому флоту поимку еще двух рейдеров – «Адмирала Хиппера» и «Адмирала Шеера». В начале мая 1941 года гросс-адмирал Эрих Редер решил повторить успех «Операции Берлин», санкционировав второй большой рейд – «Рейнские учения». Командовать операцией назначен адмирал Лютьенс, проявивший себя в предыдущей успешной вылазке, а под его командование вверен лучший корабль германского флота, линкор «Бисмарк».
В известном смысле эта задача – дальний рейд против морских коммуникаций противника – была именно тем, для чего создавался «Бисмарк».
Идейная и практическая основа германского флота была заложена в дискуссии по поводу корабля «тип А». Версальский мир оставил немцам шесть легких крейсеров и шесть архаичных броненосцев — самый старый из них, «Пройссен», был заложен еще в 1902 году. Его можно было списать и взамен построить что-то новое. Но что? Броненосец береговой обороны или крейсер с легкой броней и высокой скоростью? Командование флота решило выбрать оба варианта. Пусть это будет корабль, который обгонит линкор, но будет сильнее крейсера. Автономный, способный к дальнему плаванию. Он будет зачислен во флот как «броненосец», то есть на него не будет распространяться ограничение максимального калибра пушек в 203 миллиметра.
6 лет напряженной инженерно-конструкторской работы увенчались успехом – проект корабля «А» был готов, и в 1928 году началось строительство. Как тогда было положено, характеристики корабля были обнародованы – шесть пушек 280 миллиметров, восемь пушек 150 миллиметров, плюс два торпедных аппарата по четыре трубы. Скорость 28 узлов, основной броневой пояс 80 миллиметров. В общем, многовато для того, чтобы быть крейсером, и недостаточно чтобы стать линкором. Его задача – стать пиратом, парализовать морскую торговлю противника.
И главное – корабль подпадает под требования Версальского мира, но нарушает требования Вашингтонского соглашения по кораблям.
📎Сноска: в 1922 году пять великих морских держав – Великобритания, США, Франция, Италия и Япония наложили на себя добровольные ограничения по размеру флотов и характеристикам новых кораблей. Строительство новых линкоров приостановлено на ближайшие десять лет за одной оговоркой. Тяжелый крейсер не мог нести пушки более 203 миллиметров. Немцев Вашингтонское соглашение ни к чему не обязывало, но такой корабль явно менял условия будущей морской войны.
Тут немцы и предлагают – мы отменим строительство корабля «А», но вы отмените морские статьи Версальского мира. Бывшие союзники отказались (под давлением Франции), строительство корабля продолжилось, спотыкаясь об акции протеста и экономический кризис. Наконец, в 1931 году об борт корабля «А» ударили бутылкой шампанского и нарекли его «Дойчланд». Следующие два корабля, «B» и «С», строились по его образцу, но условиям Версаля соответствовали уже формально.
Итак, вектор морской мысли – надводное рейдерство и крейсерская война – определен. Не в последнюю очередь в этом выборе сыграли кадры. Обратим внимание на фигуру будущего главкома Кригсмарине – адмирала Эриха Редера.
Фигура его была столь значительна, и ровно настолько же – незаслуженно забыта. Редер был военно-морским атташе в России, где систематизировал опыт крейсерских операций еще во время Русско-Японской, потом служил под началом статс-секретаря фон Тирпица – вместе они готовили программу морских вооружений Германской империи (читай, гонку военно-морских вооружений).
В годы Великой войны Редер служил у командующего крейсерскими силами адмирала Хиппера (хотя и нес службу за письменным столом), но подлинный взлет ему уготовило поражение. Во-первых, он оказал большую услугу Республике – помог военному министру Носке удержать флот от полного коллапса, прислал верных присяге моряков для добровольческих корпусов – но долго этот медовый месяц не продлился. Редер, как убежденный монархист, выбрал анти-республиканскую сторону в путче Каппа-Лютвица и… был позорно сослан в архив флота. Впрочем, к письменному столу ему не привыкать – капитан Редер развил бурную деятельность, писал научные работы о крейсерской войне, переводил книги, словом – прослыл специалистом.
Такой ценный специалист не мог более пропадать в архиве – Редеру простили его взгляды, от которых он так и не отказался, дали адмиральский чин и зеленый свет в карьере. За три года он вырос от капитана первого ранга до вице-адмирала, командующего морскими силами Балтики. А еще через пару лет открылся заговор – высшие морские чины Республики в нарушение мирного договора готовили перевооружение, торговали чертежами подлодок и… руководили киностудией «Фебус». Скандал, получивший название «Афера Ломана» стоил должностей военному министру и главкому флота.
Здесь Редер совершил свой главный карьерный прыжок – он не был связан с этой аферой, и оказался приемлем для должности главнокомандующего флота – и как человек с условно чистой репутацией, и как морской офицер, желающий перевооружения. Именно Редер как глава флота продавливал начало строительство корабля «А» и следующих однотипных ему «B» и «C». Редер явно видел себя новым Тирпицем – он влиял на бюджеты Республики, зачищал командование флота от всех несогласных с его крейсерской теорией и даже требовал от исторического отдела прекратить исследования, которые бросали тень на его учителя. Во флоте начал складываться «культ Тирпица».
Помимо прочего Редер заботился об имидже морских офицеров – запрещал носить портфели, монокли, плащи, запрещал курить за рулем, протестовал против новомодных танцев и конечно, по сложившейся традиции вникал в семейную жизнь. Флот – это семья, а адмирал Эрих Редер – ее патриарх.
Когда в начале 30-х главнокомандующий Кригсмарине адмирал Эрих Редер просил фюрера о более крупных кораблях, ему был согласован увеличенный «Дойчланд»: быстрый (31 узел), схожим образом вооруженный, имевший те же башни, что на «Дойчланде» и брони побольше.
Но корабли под кодовыми названиями «D» и «E» не задались. Им заливало нос и корму, отчего часто выходили из строя башни главного калибра. Корабли сильно кренились и плохо чувствовали себя на мелкой воде. Но капризничать не приходилось – их приняли во флот под именами «Шарнхорст» и «Гнейзенау»
Следующие корабли, «F» и «G», должны были превзойти предшественников по всем статьям. Над ними конструкторы бились с 1932 года, – и из-под пера выходил суперлинкор водоизмещением 35 000 тонн, – пороговое значение даже по Вашингтонской сделке. Его скорость должна быть еще больше чем у предшественников – 33 узла, чтобы уйти от любого преследователя, даже от самого современного корабля того времени, «Дюнкерк».
Но корабль не получался даже в теории. Пока проектировали, выяснилось, что Италия закладывает два новых линкора «Литторио», а это значит, что французы тоже заложат два новых линкора. Обстановку изменило и то, что Великобритания разрешила Германии строить флот равный французскому, но при условии соблюдения международных морских договоров. https://vk.ru/wall-46871511_289914