Русские- "краснокнижный народ"...

Человек, с которым мы случайно разговорились на отдыхе, вдруг сказал фразу, после которой за столом воцарилась тишина:
— Вы, русские, самые весёлые среди грустных. И самые грустные среди весёлых.
Я переспросила:
— Это комплимент или упрёк?
Он допил свой напиток и ответил спокойно:
— Это — боль, которую вы прячете под тосты, иронию и «да нормально всё».
И он начал объяснять:
— С вами весело. Вы лёгкие, смешные, умеете поднять настроение даже в хреновую погоду. Но когда разговор доходит до настоящего — у вас в глазах становится пусто. Как будто дальше — нельзя. Как будто кто-то внутри сказал «Стоп»
Он продолжил:
— Вы щедрые, но не умеете принимать. Вы дружите, но не всегда доверяете. Вы можете делиться последним, но никогда не расскажете, что вам плохо, пока не прижмёт совсем. И всё это — не про характер. Это — про травму.
И мы, сидящие рядом, замолчали. Потому что в этих словах было слишком много правды. Слишком много узнавания. Мы действительно любим шумные компании. Но редко говорим, что чувствуем себя одиноко. Мы можем шутить до слёз - но в глубине носим тишину, в которой не просим помощи. Только справляемся.
Его финальная фраза меня срезала:
— Вы живёте, как будто всегда ждёте, что хорошее скоро закончится. И поэтому не расслабляетесь. Даже когда смеётесь.
С тех пор я иначе слышу русское «да нормально всё». И понимаю, что иногда за ним — не мир. А просто человек, который решил не утяжелять собой других.
Я спросила:
— Чем, по-твоему, русские отличаются от всех остальных?
Он замолчал. На 3 секунды. Вздохнул. И сказал одно слово:
— Выживаемость.
Я удивилась:
— Не «душа»? Не «глубина»? Не «интеллект»?
Он покачал головой:
— Это всё есть. Но главное - вы умеете выживать там, где другие сдаются.
Это видно во всём: в глазах, в голосе, в том, как вы держите паузу, когда больно
Я попросила объяснить.
— Американцы ищут решение. Европейцы — баланс. А русские - просто проходят сквозь.
Без правил...
Без гарантии...
Без страховки...
Но — проходят.
Он сказал:
— Вы не привыкли надеяться. Вы привыкли держаться. Даже если страшно. Даже если нет выхода. Вы берёте — и делаете. Не потому что верите. А потому что уже привыкли, что по-другому не получится.
И это не комплимент. Это правда. Правда народа, который больше умеет терпеть, чем выбирать.
Больше умеет спасать других, чем себя.
Больше умеет молчать, чем просить.
Его финальная фраза была такой:
— Вы не выглядите сильными. Вы выглядите как те, кто пережил. А значит — могут пережить всё.
С тех пор я иначе слышу слово «выживаемость». Потому что поняла: это не про боль.
Это про то, что русские не умеют сдаваться — даже тогда, когда уже никто не просит держаться. t.me/m0sblog/6815 --------------------------------------------------------------------------------
Бздите, гады?!.. ТрактатЪ о русской идее и исключительности.
Мы знаем кто мы такие... Мы – кость в горле у «приличного общества» людоедов... Мы относимся к нашему величию и особому пути – со смирением как к кресту, на который мы обречены.
Мы тащим его в гору, на которой нас постоянно распинают и, глядя с этого креста на беснующуюся толпу «приличных и порядочных» заявляем:
- Ничего! Зато сверху нам за вами присматривать удобнее. За пид&&ами.
Очень показательно наше отношение к наложенным на нас санкциям. Для нас это не позорное клеймо изгоев и парий. Для нас это признание наших заслуг.
«Русских» вы узнаете везде. Кем бы они ни были. Пусть это будут татары, чеченцы, евреи – кто угодно. Печать этой самой исключительности будет на каждом. Особенно ярко это, конечно же, выглядит в Израиле, где «наши» жгут со страшной силой, одинаково успешно выводя из себя что европейских ашкенази, что африканских сефардов.
В чем же она эта исключительность?
Я не зря привел в пример русских евреев Израиля и упомянул, что они не почивают на лаврах всеобщего почета и уважения, а служат источником постоянного политического раздражения.
Это не потому что они евреи. Там все евреи.
Это потому что они русские.
Они делают то, что мы любим больше всего на свете раздражают «приличное общество».
Почему? Да потому что знаем мы это общество и все его приличия.
Очень показательно наше отношение к наложенным на нас санкциям. Для нас это не позорное клеймо изгоев и парий. Для нас это признание наших заслуг.
«Ага! Бздите пи_доры! Не нравимся?!» - говорит русский народный глубинный человек и удовлетворенно высмаркивается, глядя как стартует «Авангард».
Мы успокаиваемся в тот момент, когда нас начинают ненавидеть и публично начинают мечтать о том, как было бы здорово на этой планете без нас.
В этот момент мы понимаем, что кажется в кои-то веки опять начали поступать правильно.
Когда нам пеняют за то что мы не дали оккупировать Донбасс укронацистам, которых «приличное общество» привело к власти, когда нас упрекают поддержкой диктатора Асада люди, поддерживавшие Аль-Каеду и ИГИЛ, когда нас обвиняют в неуважении к территориальной целостности и правам человека те кто растерзал Югославию и бомбил посольства, больницы и телецентры – мы понимаем что находимся в своей исторической колее.
Так и должно быть.
Мы знаем кто мы такие.
Мы – кость в горле у «приличного общества» людоедов.
- Зачем вам этот ваш «особый путь»? – спрашивают нас народы из списка «приличных» — зачем вам все вот это ваше «величие» если у вас даже нормального хамона не производят, не говоря уж об айфонах?
- Чтобы вам, пи_дорам, было стремно,— отвечает русский народный глубинный человек и с хэканьем забивает в хребет Ломоносова российский флаг.
Наша исключительность в том, что к собственному величию мы относимся не как к активу, который принесет нам прибыль, сделает нам сладко и сытно. Мы относимся к нашему величию и особому пути – со смирением как к кресту, на который мы обречены.
Мы тащим его в гору, на которой нас постоянно распинают и, глядя с этого креста на беснующуюся толпу «приличных и порядочных» заявляем:
- Ничего! Зато сверху нам за вами присматривать удобнее. За пи_дарасами.
Мы кстати к гомосексуалам без претензии. Даже с сочувствием. Тоже ведь люди. Мучаются. Такое не ради лечения геморроя, а из-за любви терпят. Ужас.
Но «приличному обществу» жоп мало. Им непременно надо правду трахнуть. Чтобы ничего не осталось нетронутым.
А пока это мы и остаёмся собой – мы такого позволить не можем. Потому что не все ваше, пи_доры. Есть то, что вам не принадлежит и принадлежать не будет. Есть святое на свете и не трогайте это не руками, ни чем там вам хотелось.
- Ну, вот, опять дикий Иван испортил отличную вечеринку,— огорчается «приличное общество».
— Штаны застегни,— отвечает русский народный глубинный человек с креста всеобщего осуждения,— А-то я повишу-повишу, да и слезу.
- Нет-нет! Не надо! Не слезай! Тебе это так идет,— быстренько соображает «приличное»,— Это вот прямо очень по-русски. Очень духовно. Виси...
Так и идем мы и «приличное общество» по нашему историческому пути – от одной Голгофы к другой. И вроде бы «приличным» во всем легче – и радостей больше и на кресте висеть не надо, но с другой стороны, как-то обидно понимать, что за тобой присматривают.
Раздражает.
А нам с одной стороны все время то больно, то голодно. Но с другой стороны – с креста видно хорошо.
И мир под присмотром и пейзажи прекрасные.
PS: Кстати, вспомнилось, как в начале 90-х, сразу после распада СССР, в народе была довольно популярна тема "ну что ж, тогда можно попробовать построить три разных русских государства, а потом взять лучшее из каждого и снова объединиться".
Прошло три десятка лет и мы имеем: кровавый хутор, обосранный колхоз и лучшую Россию в её истории.
По-моему, очень наглядно.