#пишутдрузья #ТатьянаТихомирова

М А Ч Е Х А
Марина сидела на крылечке, поджав под себя босые ноги. Стоял жаркий август, редкий в их местах. Даже ночи были тёплыми. В палисаднике роскошные георгины склоняли пёстрые головы к земле. Гладиолусы длинными шпагами устремлялись в тёмное небо. Растущая рядом с домом ночная красавица манила тонким ароматом. Заметив Маринку, пушистый Рыжик покинул своё любимое местечко под георгинами и, бесшумно прыгнув мягкими лапами через ступеньку, устроился рядом с ней. Девочка подняла голову. На чёрном небе сияли звёзды. Сколько их? Одни большие, ярко и ровно горят. Другие маленькие, часто мигают. Если прикрыть глаза, сквозь ресницы звёздочки образуют узоры разной формы: зигзаги, змейки, кружочки…Баба Нюра говорит, что там, на небе, теперь живёт и мама. Может быть, она тоже звёздочка. Смотрит на свою дочку. Так же, как раньше, любит её. Переживает и помогает. Мамочки нет уже три года. Марина тогда только в первый класс пошла, мама на первое сентября вручила её огромный разноцветный букет для учительницы. Они вместе с папой радовались, что у них такая большая дочка – школьница уже! И мечтали, что и дальше всё в их семье будет хорошо. Но в конце сентября мамы не стало.
- Разве от простуды умирают? – кричала Маринка. – Я сто раз болела, кашляла, и все болеют. Почему только мама умерла?
- Людочка была сердечница, - вытирала слёзы краешком платка баба Нюра. – Вот болезнь и дала осложнение…
Марина знала, что у мамы слабое сердце. Все знали. Она не могла быстро ходить. Ей было трудно подниматься по лестнице. Бабушка и папа не позволяли ей делать трудную работу в огороде, поднимать тяжести, утомляться. Мама всё время пила таблетки. Работала она в библиотеке. Марина часто бегала к ней, помогала подклеивать корешки книг, вытирать пыль. Мама рано научила её читать, и она, водя пальчиком по крупным буквам в тоненьких книжках, удивлялась волшебству: как из смешных букашек - буквочек складываются настоящие слова. Потом буквы стали меньше, а книжки толще. Иногда Марина так увлекалась чтением, что мама окликала её, мышонком притаившуюся где-то в дальнем уголке, куда не заходят посетители.
- Мам, а много книжек на свете? – спрашивала девочка, задрав голову, оглядывая высокие полки, сплошь заставленные книгами.
- Конечно, доченька, очень много. Представь, сколько на планете стран, и в каждой свои книги. По книгам учатся. Но они людям не только знания дают, но и воспитывают их. Рассказывают о людях, их поступках, и мы понимаем, какие люди хорошие, а какие плохие. Над одними книжками смеёмся, над другими плачем.
- Я ещё ни разу не плакала, - задумалась Маринка.
И мама прочитала ей «Муму»… Прочитала и пожалела. Рано, наверное. Дочка эмоциональная, жалостливая. А тут такой финал… Она рыдала, говорила, что Герасим плохой. Зачем он послушался барыню? Всё равно потом в деревню ушёл, мог бы и собачку с собой взять. Ну как объяснить семилетнему ребёнку, что такое крепостное право и как люди жили при нём? Потом несколько дней подряд Марина на ночь укладывала с собой спать послушного Рыжика. Шёпотом разговаривала с ним, можно было расслышать отдельные фразы: « Не бойся, я тебя никакой барыне не покажу», « мы эту барыню палкой прогоним»…
Родители друг друга очень любили. « Людочка» и «Сашуля» - других имён и не знали. Марина смеялась:
- Вы что, маленькие? Так только маленьких зовут!
- Ну давай будем говорить «Людмила» и «Александр». Так лучше будет? – улыбался в ответ папа.
- Нет, не лучше, - делала вывод Марина.
А бабушка кричала из кухни:
- Марин, да они просто любят друг дружку. С третьего класса. Это сколько лет? Давай-ка посчитай.
Девочка сдвигала брови, напряжённо думала, а потом выкрикивала: « Много!»
И все смеялись.
Так хорошо было с мамой. Ничего не страшно. Обнимешь её – и все печали вон. Погладит мама по голове, поцелует, пожелает спокойной ночи – вздохнёшь и сразу сладко засыпаешь… А теперь всё не так. Три года прошло, а всё равно не так. Первое время, конечно, самое тяжёлое было. Папа всегда молчаливый, грустный. После работы сидел на диване. Попросит бабушка что-то сделать, сделает и опять на диван. Смотрит в телевизор, а не видит ничего. Бабушка ругала его, говорила, что надо продолжать жить, дочку растить. Сама плакала украдкой. А Марина не плакала. Но в ней будто жизнь кончилась. Книжки забросила. Куклы скучали в своем уголке. К подружкам не ходила. Даже ластившегося Рыжика не замечала. Ждала вечера, когда можно будет лечь спать и вспоминать мамочку. Разные счастливые картинки прошлого. Как они все вместе на речку ходили, пикник устраивали. Как мама смеялась, а папа песни пел под гитару, а они с мамой припев подхватывали. Как в прятки играли, она спряталась в сарае за корзинками, и её найти не могли, мама даже испугалась… Под эти воспоминания с улыбкой засыпала Марина. Как будто мама не на небе, а здесь, рядом. Гладит её волосы и шепчет: «Спокойной ночи, доченька моя любимая»…
Бабушка стала беспокоиться. Ребёнок не играет, общаться не хочет, отвечает на вопросы односложно. Аппетита нет совсем, клюёт, как воробышек. После школы не гуляет, уроки сделает и у окошка сидит. А там деревья голые, небо серое, первый снежок порхает.
- Болит у тебя что-то, Мариночка?
- Да, - поднимает девочка серьёзные, какие-то не детские глаза.
- Что болит? – пугается баба Нюра.
- Душа.
- А где болит?
- Вот здесь, - прижимает Марина ладошку к груди.
Отец переполошился. А вдруг людочкина болезнь дочке передалась?
- Да её же проверяли в районе, в больнице. Сказали, всё нормально, - жала плечами бабушка.
- Когда это было, мам? Да и не верю я нашим эскулапам! В Москву поедем!
И правда, созвонился папа со своим однокурсником, тот устроил обследование Марины в профильной клинике. Поехали они в Москву. Пять дней там прожили. С утра на обследование, аппараты, анализы. А после обеда папа ей столицу показывал. Он в Москве учился, знал много интересных мест. Они на Красной площади побывали, в зоопарке, в театре на детском спектакле, в зоопарке. По улицам гуляли. В кафе мороженое ели. Марина немножко отошла, даже улыбаться снова стала. Обследование не показало никаких отклонений от нормы. Психолог посоветовал папе уделять девочке побольше внимания. И капельки прописал успокоительные. То ли Москва, то ли капельки помогли, но Маринке полегче стало. Куклы наконец покинули свой уголок. Рыжик приходил на руки петь свои песни. Забытые книжки с радостью перебирались с полки на диван. Захотелось блинов и пирогов. Бабушка наконец с облегчением вздохнула…
И пошло время, дни за дни цеплялись, месяцы за месяцы. То черёмуха в окошко заглядывает, то жёлтый лист прилипает, то мороз узорами стекло украшает…Только скворцы в скворечник поселились – а уже и птенчики выросли, улетели в лес. Три года будет в сентябре, как мамы нет. Но тоска по ней не делась никуда, немножко уменьшилась только. И ещё тревога поселилась в сердечке Марины. Услышала она как-то случайно разговор бабушки с папой.
- Ты же молодой совсем, надо тебе снова жениться. И Маринке мать нужна. Девочка растёт, внимания требует, женской заботы. На меня не надейся, здоровье стало никудышное. Да и неинтересно девчонке со мной, я ни в компьютере, ни в телефоне не разбираюсь. И советчица плохая, она спрашивает, а я теряюсь, не знаю, что ответить. Глаза-то открой! Верка-медсестра на тебя давно заглядывается, уколы мне делать ходит нарядная, как на праздник, глаза на тебя пялит… А что? Красивая девка, опять же медик. Или вон дочка Дарьи, соседки, Валя, чем плоха? По выходным из города к матери ездит. Всегда про тебя спрашивает, приветы передаёт тебе, одноклассники мы, мол… А? Или сам в город поезжай, жить есть где, тётя Соня сколько уж лет зовёт. Что ты сидишь в деревне? Негоже мужику одному жить.
Папа ничего не ответил, только рукой махнул и ушёл. А Марина так и оцепенела. А вдруг папа и вправду женится? И будет его новая жена в их доме жить, с ними за одним столом сидеть, с папой на кровати спать, на маминой подушке? Слёзы горошинами из глаз покатились. Марина убежала в свой уголок в саду, на лавочку около куста жасмина. Долго сидела, думала. Бабушка кричала с крыльца, на обед звала. Она не отозвалась. Бабушка потом сама пришла. Села рядом, пыталась развеселить, рассказывала, как Рыжик-прохиндей, пока она на стол накрывала, умудрился кусок курицы стащить и в окошко удрал. Теперь долго не придёт, знает, что тряпкой получит за воровство-то…
- Баб Нюр, у меня что, скоро мачеха будет?
- Ииии, Маринка, это вилами по воде писано… Не хочет папка твой и слышать о том, чтобы снова жениться.
- А зачем ему жениться, бабуль? У него я есть. Я уже и суп варить умею, и яичницу жарить. Убираться могу, даже рубашки гладить. Ну зачем нам чужая женщина?
- Ой, дитёнок мой дорогой… Плохо человеку одному. Вот вырастешь ты, упорхнёшь, как птичка из гнёздышка. А папе одному оставаться горе мыкать? Нельзя всю жизнь горевать, грех это, - вздохнула бабушка.
- Ну, а мне как жить, бабулечка? – у Марины опять слёзы начали капать. - Ведь мачехи все злые да хитрые. Я ни одной сказки с доброй мачехой не читала.
- Так то сказки. А в жизни по-всякому бывает. Добрых-то женщин больше, - вытирает баба Нюра фартуком внучкины горючие слёзки. – Да и речь вести пока не о чем. Даже на горизонте нет никакой мачехи, ни злой, ни доброй. А ты слёзы льёшь, глупенькая. Пойдём-ка домой, пообедать надо. Супчик сегодня грибной, твой любимый. Папка с утра пяток беленьких из леса принёс, ох и вкусный суп получился!
И вот… Нежданно – негаданно… Послали папу в командировку в соседнее село, налаживать оборудование на животноводческом комплексе. Вернулся он какой-то другой. Весёлый, глаза блестят. С бабушкой шутит. Марину на велосипедные прогулки зовёт. Рассказывает ей смешные истории. Она понять не могла, что такое с папой произошло. А потом поняла. Случайно услышала кусочек телефонного разговора. Папа кому-то говорил, что очень скучает, в выходные приедет. И в конце добавил: « Целую». Уехал в субботу, бабушке сказал, что по делам. А приехал только в воскресенье вечером. Разговаривал с бабушкой вполголоса, потом к Марине в комнату заглянул. Она книжку читала.
- Интересная книга? – спросил.
- Да, - ответила она, не отрывая глаз от книги.
Молчали. Потом папа покашлял, будто в горле что-то мешало. Наконец сказал:
- Марин, мне поговорить с тобой надо…
- Что, уже нашёл новую жену? – сквозь слёзы выдавила Марина. – Быстро ты! Бабушка тебе только сказала, а ты и постарался. Вот и живи с кем хочешь. Нечего мне докладывать. Не нужна мне мачеха, понял?
Отец вздохнул и вышел из комнаты. А Марина весь вечер проплакала в своей комнате.
На следующий день бабушка рассказала, что в этом соседнем селе папа встретился с женщиной – женой своего друга юности. Друг два года назад трагически погиб. Женщину зовут Мария, она учительница, у неё есть дочка – почти ровесница Марины
- Доченьк, ты будь с папкой помягче. Вдруг что и сладится у них? Не надо мешать. Это сначала кажется, что всё не так. Мамка моя говорила: « Господь всё управит». Может, это судьба. Конечно, время пройти должно. Но ты не только о себе думай, а и о папке тоже. Пусть он сам определится, как ему быть.
…. Звёзды мигали на небе, августовский вечер пах цветами. Марина взглянула на небо, поискала глазами яркую звёздочку. Она давно уже придумала, что это её мама, иногда тихонько разговаривала с ней. Вот и сейчас спросила:
- Мамочка, милая, что же мне делать? Папа ездит к этой Марии, наверное, он в неё влюбился. А я с ним почти не вижусь… Бабушка говорит, что он ждёт моего согласия, чтобы привезти её познакомиться. А ты как думаешь, мам? Может, мне согласиться? А?
Марине показалось, что звёздочка как-то по-особому мигнула, будто согласилась. Вздохнула, взяла Рыжика на руки и пошла в дом.
Знакомство было назначено на воскресенье. Марина с самого утра ушла с подружкой на речку. Когда собиралась, бабушка укоризненно головой покачала, но ничего не сказала. Домой пришла в обед, с мокрыми после купания распущенными волосами. Почему-то она думала, что «мачеха» к вечеру приедет знакомиться, и, вбежав в дом, от неожиданности оторопела. За обеденным столом прямо напротив неё сидели незнакомая женщина и девочка. Марина представляла «мачеху» почему-то темноволосой, с чёрными злыми глазами. Как на картинках из книжек. А эта была со светлыми распущенными волосами, серыми глазами. И вовсе не угрюмая. Она приветливо смотрела на Марину.
- А вот и Мариночка наша пришла, - сладко, как-то неестественно пропела бабушка. – Как раз к обеду, садись к столу, детка.
Свободный стул был только рядом с незнакомой девчонкой, Марине пришлось сесть на него. Она исподлобья взглянула на отца. Тот, справившись с волнением, сказал:
- Марина, у нас гости. Познакомься, это Мария Петровна и её дочка Саша. Надеюсь, вы подружитесь.
Хорошо, что Мария Петровна с Сашей сидели рядом с Мариной и не видели взгляда, обращённого к отцу….Марина отказалась от супа, наспех проглотила котлету, пробормотала, что у неё болит голова, и быстрыми шагами ушла в комнату. Легла на диван. Сердце билось, как сумасшедшее. Она был недовольна своим поведением. Папе и бабушке сейчас за неё стыдно. И мама всегда учила её быть вежливой, воспитанной. А она, как дикая, убежала, даже не пообедав…Спустя полчаса в дверь кто-то постучал, вернее, поскрёбся, почти как Рыжик. Девочка Саша осторожно, придерживая ногой дверь, вошла и поставила на стол чашку чая и кусок торта на тарелке. Потом присела на краешек дивана и просто, как будто они давно знакомы, предложила:
- Попей чаю. И торт попробуй. Мы с мамой сами его пекли. Вкусный.
Пришлось Марине пробовать. Торт и впрямь был вкусный. А девочка-болтушка успела рассказать о том, какая у неё комната ( « почти такая же, большая, как твоя, кукол побольше, а книжек поменьше…можно посмотреть твои?»), о собачке Масе ( « Маська – пудель, белая, как снег, танцевать умеет! она очень просилась, но мы её не взяли»), о том, что у них дом напротив церкви («а у вас тут нет церкви? Люблю, когда колокола звонят»)…Марина узнала, что Мария Петровна преподаёт в школе математику, а сама Саша в третий класс пойдёт ( « а ты уже в четвёртый? Хорошо, с уроками поможешь»). Марина удивлялась тому, как эта Саша своей незатейливой болтовнёй сумела усмирить бурю внутри неё, незаметно, просто. Ей уже не было обидно, больно, горько. Наверное, так и должно быть. Если папа полюбил эту женщину, то она должна её принять. Ведь у этой девчонки не стало отца. Она его тоже любила, но не устраивает истерик, как Марина, не ревнует. А ведь она младше неё… Значит, надо быть умнее. В конце концов, даже если ей совсем не понравится эта Мария Петровна, она потерпит несколько лет. Ради папы. А после школы уедет учиться. И если эта учительница папе нравится, пусть они будут вместе.
Дверь снова скрипнула. Вошла Мария Петровна.
- Саша, ты здесь Марине не мешаешь? Марин, ты с ней не церемонься, она у нас такая говорушка, кого угодно заговорит.
- Нет, не мешает, - почему-то покраснела Марина. – Мы просто общаемся.
Она уже не чувствовала к этой женщине неприязни, даже наоборот, ощущала исходящую от неё доброту, приветливость. Саша сообщила, что до сентября у них с мамой ещё поездка к бабушке запланирована. А бабушка совсем рядом с морем живёт, пять минут – и морской берег.
- И папа твой тоже поедет, - добавила девочка.
Мария Петровна взглянула на дочку, строго помотала головой:
- Вот болтушка! Точно ещё неизвестно. Всё зависит от Марины.
- От меня? – грустно удивилась Марина. – У вас же всё решено. Папа мне даже не сказал ничего.
- Да, мы планировали недельную поездку к морю, но при условии, что и ты с нами поедешь. На новом месте легче общаться, знакомиться. Ну и отдохнуть, в море поплавать.
- А ты была на море? – опять влезла в разговор Саша. – Нееет? Там дельфины, корабли, русалки…
- Ну какие ещё русалки, болтушка? Ты видела хоть одну? Но Марине обязательно надо поехать!
- Это почему? – исподлобья глянула Марина.
- Да потому, что имя твоё обязывает! Знаешь, что значит имя « Марина» ? Морская!
- Поехали, Марина, ну пожалуйста! Ты же морская! К тебе точно не только дельфины, но и русалка приплывёт!- умоляюще смотрела на девочку Саша, взяв её за руки.
Этой ночью Марина долго не могла заснуть. В окно сквозь прозрачную шторку смотрела жёлтая круглая луна. Звёзды моргали особенно сильно. Рыжик прыгал то на подоконник, то к ней на кровать. Когда наконец подошёл сон, она видела синее – синее море. В его волнах - серых, гладких, блестящих на солнце дельфинов. Лежащую прямо на берегу русалку, длинный хвост которой сверкал крупной разноцветной чешуёй. И улыбающуюся Марию Петровну, почему-то в любимом мамином платье в голубой горошек…
Татьяна Тихомирова