София клецкин

Иногда война выглядит как долгое неподвижное ожидание. Два дня, проведённые в холоде, в земле, без сна и движения. Только дыхание, только прицел и мысль о том, что ошибаться нельзя. Так воевал Иван Кульбертинов, человек, для которого фронт во многом стал продолжением той жизни, к которой он привык с детства. Иван Николаевич родился 7 ноября 1917 года в якутском селе Тяня. Его семья кочевала, школы рядом не было, и читать он научился поздно. Зато с ранних лет он умел то, что в тайге важнее всего — метко стрелять и терпеливо ждать. Отец и старший брат учили его охоте, объясняли, что спешка в этом деле губительна. Когда Ивану было десять, отец умер. Работать пришлось рано. До войны он трудился в колхозе, жил обычной северной жизнью. А потом пришла весть о войне, и его брат Николай ушёл на фронт — откуда уже не вернулся. В армию Ивана Кульбертинова призвали летом 1942 года. На призывном пункте он сказал просто: стрелять умею, хочу бить врага. Его направили на Урал, где готовили снайпер

21 декабря 1985 года. С взлётной полосы Горьковского авиазавода в свой первый полёт поднимается самолёт, который должен был стать абсолютным оружием в небе Холодной войны. Это МиГ-31М — принципиально новая машина, квинтэссенция всего, что советская авиапромышленность знала о перехватчиках Конструкторская логика МиГ-31М была логикой тотального доминирования. Если исходный МиГ-31 был «воздушным эсминцем», то МиГ-31М проектировался как «линейный крейсер». Увеличенный на 300 литров гаргрот, корневые наплывы большей площади и разнесённые двигатели — всё это было следствием роста массы, энергопотребления и требований к бортовому радиоэлектронному комплексу. Самолёт лишился пушки — окончательный разрыв с концепцией истребителя ближнего боя позволил освободить объёмы и массу под РЛС, системы охлаждения и боекомплект ракет сверхдальнего действия. Его философия исключала манёвр «на визуальной дистанции». Смещение вниз на 7 градусов носового обтекателя гигантской РЛС «Заслон-М» и монолитный козыр

Они называли его "непобедимым" – лейтенант из крестьян, который не потерял ни одного экипажа за всю войну! В январе 1945 его танковая рота получила самоубийственный приказ – первыми форсировать Одер и удержать плацдарм до подхода основных сил. То, что сделали эти люди у "последнего рубежа" Рейха, командование назвало невозможным, а история – подвигом века. Предрассветный туман стелился над заснеженными полями Силезии, когда танковая рота лейтенанта Алексея Алиевского получила приказ выдвигаться в авангарде бригады. Январь 1945 года выдался лютым – морозный воздух обжигал лёгкие, а пальцы немели даже в перчатках. Но для 31-летнего командира роты и его экипажей холод был лишь одним из многих испытаний на долгом пути к Победе. Алексей родился в простой крестьянской семье в рязанском селе Мокрое, где с детства познал тяжесть труда на земле. Эта закалка помогала ему теперь, когда он вёл свои машины по вражеской территории. Три года войны оставили на его лице глубокие морщины, а в чёрных вол