Валентина Сафонова (Меловатская)

Вера Петровна всегда говорила: «Лишь бы у детей всё было хорошо». Эта фраза была её молитвой, её щитом и её оправданием. Вместе с мужем, Иваном Сергеевичем, они положили жизнь на алтарь родительства. Работали на местном заводе — он в литейном, она в отделе технического контроля. Звёзд с неба не хватали, но в доме всегда пахло пирогами, а у Витеньки и Катюши были самые новые портфели в классе. — Ваня, посмотри, куртка у Вити совсем обносилась, — шептала Вера ночью, пересчитывая мятые купюры из жестяной банки. — Ничего, Вер, купим. Я сверхурочные возьму, — отвечал Иван, потирая ноющую поясницу. — Себе ботинки потом справлю, эти ещё сезон отходят. Дети росли. Витя — серьёзный, целеустремленный, весь в отца. Катя — лёгкая, смешливая, папина любимица. Родители гордились: выучили, подняли, в люди вывели. Сын стал инженером в большом городе, дочь — бухгалтером в областном центре. У обоих семьи, дети, ипотеки, машины. Жизнь удалась. Только вот в родительском доме стало слишком тихо. Когда Ив

— Мам, тебе будет хорошо в доме престарелых! — заверил меня Максим, накрывая мою руку своей ладонью. Я смотрела на сына и не узнавала. Передо мной сидел чужой человек в дорогом костюме, с модной стрижкой и таким... деловым выражением лица. Словно он пришёл не к матери, а на важные переговоры. — Максимушка, но у нас же дача... квартира, — начала я, чувствуя, как перехватывает горло. — Мы с тобой всегда мечтали там жить вместе, когда ты семью заведёшь. Он поморщился, будто я сказала что-то неприлично глупое. — Мама, какая дача? Это в прошлом веке так жили. У меня бизнес, кредиты на расширение, жена беременна. Нам нужно пространство. А тебе одной тут тяжело — лестницы высокие, лифт постоянно ломается. В пансионате за тобой присмотрят, питание трёхразовое, медсестры. Ты же сама говорила, что соседка Клавдия туда переехала и довольна. Я молчала. Клавдия действительно переехала, только не от хорошей жизни — дочь её вообще в Америку укатила, денег не шлёт. — А как же обещание папе? — спросил