Нина Соловьева

Бытовая инвалидность – это не диагноз из медицинской карты. Это стратегия бегства от ответственности, замаскированная под неспособность. Это добровольное сложение полномочий взрослого человека в сфере повседневности, где вместо мускулов воли и ловкости ума включается режим "я не умею", "у меня не получится", "я не смогу, ты же лучше знаешь". Это ржавчина на крыльях самостоятельности, которую мы порой поливаем сами – или позволяем поливать другим. В теплице бытовой инвалидности растут разные цветы, но корни у них общие: страх и выгода. Бытовая инвалидность – это защитный кокон. Она дает иллюзию безопасности: Как экзистенциальный психолог, я вижу в этом не манипуляцию (хотя она может быть), а глубокий экзистенциальный жест отчаяния или привычки. Это крик о том, что человек потерял связь с собственной силой, запутался в ролях, испугался груза свободы или просто разучился видеть радость в малом самостоятельном действии. Бытовая инвалидность – это спектакль, где мы сами пишем себе роль жерт