Ирунчик Михайловна

Говорят, что в горах Саян, где воздух прозрачен, как слеза, а время замедляет свой бег, есть место, где душа России обнажила свои корни. Это не точка на карте, а состояние духа. Здесь, в избушке, вбитой в склон горы, как ласточкино гнездо, живет женщина. Ее жизнь — не список дат и событий, а тихое, упорное горение свечи в кромешной тьме тайги. Имя этой свечи — Агафья Карповна Лыкова. Казалось бы, что может быть общего у нас, людей, опутанных сетями Вай-Фай и вечными долгами, с этой немой отшельницей? Но почему-то мы, снова и снова, читаем о ней. Почему-то следим за редкими весточками, как за сводками с далекой, непонятной войны — войны одного человека с безмолвием и холодом. Может быть, потому что в ее молчании слышится то, что мы давно разучились различать в городском гуле — голос собственной, забытой совести. Начать стоит не с географии, а с того воздуха, которым дышала семья Лыковых. Это были не 1930-е годы, а время Великого Перелома, когда земля стонала под гусеницами тракторов,