Любовь Васильевн Ануфрейчук Кирда

Жан-Марк Фурнье из Тулузы всегда мечтал о дальних путешествиях. В свои 48 лет этот архитектор объездил пол-Европы, бывал в Марокко, Турции, даже добирался до Китая. Но Россия манила особенно — огромная, загадочная, про которую во Франции говорят с придыханием и опаской одновременно. Летом 2024-го Жан-Марк взял отпуск на месяц, сел в свой старенький, но надежный авто и отправился из Бреста через всю Россию до самого Владивостока. Три недели, почти десять тысяч километров, десятки городов. Жена думала, что он сошёл с ума — коллеги крутили пальцем у виска, а соседка всерьёз советовала составить завещание. "Все вокруг говорили: ты что, совсем? Там же бандиты, медведи на дорогах, КГБ за каждым углом!" — смеётся Жан-Марк, листая фотографии в своём телефоне. То, что он увидел в России, не имело ничего общего с картинками из французских новостей. Первый шок начался уже на границе. Жан-Марк ввёл в навигатор адрес в Новосибирске — и офигел от цифр на экране. "Навигатор показал: до цели 4200 кило

С детства нам вбивают простую формулу: движение – это здоровье. И если движение, то, конечно, ходьба. Приятная, понятная, «естественная». Особенно часто этот совет дают тем, кто за 60: «Ходите больше – и всё наладится». Фраза красивая, почти утешительная. Но реальность имеет привычку подкрадываться тихо, а потом ударять. Стоит прислушаться к себе или к соседу на лавочке: сколько людей после «полезной» прогулки возвращаются домой не с бодростью, а с тяжёлыми ногами, ноющими коленями и тянущими бёдрами. С мыслью: «Лишь бы лечь и больше не вставать». И это не та приятная усталость, когда мышцы работают, а какой-то внутренний надлом, будто суставы изнутри поскребли наждаком. Вроде всё делали «правильно», а стало хуже. И это не случайность. Парадокс давно замечен специалистами, работающими с людьми зрелого возраста: человек решает «лечиться ходьбой», увеличивает дистанцию, терпит боль, убеждает себя, что «через страдание – к здоровью». А через пару недель или месяцев – усиление болей, отёки

Представьте: вы везете своего друга из Франции, Пьера, в российскую деревню. Он наслушался новостей и готов к самому худшему: ветхие дома, уныние и безысходность. Он хочет понять, «как тут вообще можно жить», особенно те, кто на пенсии. Вы же ведете его в гости к бабушке Наде, которая встретит вас пирогами и четким, как бухгалтерский отчет, знанием каждой копейки. И этот отчет окажется самым шокирующим открытием для иностранца, потому что он не о нищете, а о невероятной, трезвой математике достоинства. Когда мы въехали в деревню, Пьер выронил свой первый стереотип. Он ждал увидеть покосившиеся избы. Вместо этого он увидел ухоженные дома с резными наличниками, палисадники и чистые улицы. «Здесь… аккуратно, — сказал он. — Но это же только внешне. Наверное, внутри пустота?» Дверь нам открыла бабушка Надя. Ее дом пахло пирогами и яблоками. Чисто, скромно, но очень уютно. За чаем Пьер, пытаясь быть тактичным, спросил: «Скажите, а как вам живется на пенсию? Очень сложно?» Бабушка Надя вздохн

Илья Гордеев устал от города. Не просто устал — он задыхался. От бесконечных переговоров, от цифр в экранах, от лиц, на которых читалась только выгода. Его строительный бизнес катился под откос не из-за кризиса, а из-за этой тошнотворной, липкой усталости от самого себя. Поэтому, когда старый друг детства, лесник Семён, предложил ему на неделю свою заброшенную избушку на краю заказника, Илья согласился, не раздумывая. «Депрессию лечить будешь, — хрипло смеялся Семён по телефону. — Там либо выздоровеешь, либо волки доедят. В любом случае — проблема решится». Избушка стояла на берегу узкой, быстрой речушки, впадавшей в лесное озеро. Кругом — тишина, пахнущая хвоей, сыростью и свобода. Илья первые два дня просто отсыпался, слушал тишину и пытался понять, кто он такой без своего костюма, автомобиля и ежедневника. На третий день он пошёл в лес, не зная куда, просто идя за солнцем. И нашёл её. Совершенно случайно, споткнувшись о корень. Она лежала под выворотнем старой ели, вся в сухих иг

В интернете часто гуляет мнение, что европейцы не собирают грибы просто потому, что они «слишком цивилизованные». Мол, зачем тащиться в лес, кормить комаров и пачкать ботинки, если в ближайшем супермаркете лежат чистенькие, отмытые шампиньоны и вешенки? Сторонники этой теории пусть попробуют накормить среднестатистического иностранца холодцом или окрошкой на квасе. Когда увидите в их глазах смесь ужаса и недоумения, поймете: дело тут не в лени и не в цивилизации. Дело в животном, первобытном страхе. Истинную причину того, почему для нас поход в лес — это праздник души и халявная еда, а для западного человека — сценарий фильма ужасов, мне объяснил... один очень бдительный немец. Так что устраивайтесь поудобнее, наливайте чаёк (а лучше доставайте запотевший графинчик, тема-то закусочная), рассказ будет насыщенным. Волею случая ко мне в гости на дачу занесло Юргена. Педант до мозга костей, который приехал в Россию по обмену опытом. Опыт он впитывал жадно, но с осторожностью сапера, ра