Лариcа Степина (Васильева)

Представьте: село Анюйск в Якутии. На улице минус 50. До ближайшего города — сотни километров по зимнику. В единственном магазине на улице — полки с хлебом, макаронами, сгущёнкой и керосином. Хозяин — Иван Петрович, бывший геолог, ныне предприниматель на УСН. Его выручка за год — 24 миллиона рублей. Вроде бы «богач». Но это — выручка, а не прибыль. Каждый ящик гречки обходится вдвое дороже, чем в Краснодаре: плати за перевозку на вертолёте, плати за дизель, плати за то, что склад промерзает каждую ночь. А теперь представьте: с 1 января 2026 года Иван Петрович обязан платить НДС. Потому что его выручка — выше 20 млн. А в 2028-м — выше 10 млн. Он не сможет работать. Он закроет магазин. А вместе с ним исчезнет и последний источник продовольствия для 300 человек. И таких Иванов Петровичей — десятки тысяч. От Мурманска до Чукотки, от Томска до Новосибирска. Они не кричали. Они не жаловались. Они годами терпели. Но теперь — они говорят. И говорят не как оппозиция. А как лояльные граждане.

Как в Брянской области система закрывает глаза на преступления в белых халатах Это не вымысел. Это хроника одного беззакония, которое стало возможным благодаря сращиванию медицины, правоохранительных и судебных органов Брянской области в единый механизм, работающий против собственных граждан. Всё начинается с доверия. Пожилой человек, ветеран, всю жизнь проработавший на благо страны, обращается за медицинской помощью в государственное учреждение — Брянскую областную больницу. Он верит, что здесь ему помогут. Но вместо помощи он сталкивается с халатностью, а затем и с откровенным произволом. После неудачно проведенной процедуры ФГДС, когда здоровье пациента оказывается подорвано, он совершает единственное, что может сделать гражданин в правовом государстве, — пишет жалобу. Этот документ становится его смертным приговором. В дело вступает врач, чьё имя становится символом безнаказанности — Фильченков. По версии пострадавшей стороны, его задача — не лечить, а заставить жалобщи

Успокаивающие цифры и суровая реальность вступили в противоречие. Менее одного процента украинских дронов долетают до целей. Правда, если система ПВО столь эффективна, почему как минимум два десятка нефтеперерабатывающих заводов по всей стране несут ущерб, а граждане сталкиваются с дефицитом топлива? Оказывается, за одним процентом успеха могут скрываться сто процентов проблем. ИЛЬЯ ГОЛОВНЁВ Украинские дроны всё же долетают до русских НПЗ и наносят урон, с ноткой сдержанного раздражения признал бывший министр обороны, секретарь Совбеза Сергей Шойгу. Но, по его словам, паниковать не стоит: дефицита топлива или срыва отопительного сезона не будет. Серьёзного урона или вклада в дестабилизацию обстановки в стране с топливом, с уборочной кампанией, отопительным сезоном они не несут и не могут нести, - жёстко отрезал Шойгу на совещании по защите критической инфраструктуры в Приволжском федеральном округе. Он подчеркнул: нефтегазовые компании бросают все силы на защиту объектов, а повреждения

Снова благостная картинка из министерства просвещения. Снова гладкие, ни о чем не говорящие цифры, призванные создать видимость благополучия. На этот раз министр Сергей Кравцов с трибуны заявил, что «уровень трудоустройства выпускников педагогических вузов в России составляет 70%». Цифра, на первый взгляд, внушительная. Но давайте не будем, как призывают в том же министерстве, «брать на веру», а включим элементарную логику и посмотрим, что скрывается за этим лакированным фасадом. Господин Кравцов сознательно использует размытую и двусмысленную формулировку — «трудоустройство выпускников». Он не говорит: «70% пришли работать в школы и детские сады». Он говорит именно о «трудоустройстве» в целом. А это — колоссальная разница. В эту статистику, которую с пафосом озвучивает министр, входят абсолютно все: Выпускник-программист, который ушел в IT и никогда не видел класса. Выпускник-менеджер, который торгует в «М.Видео». Выпускник-курьер, который развозит еду из «Яндекс.Еды». Выпускник-коп

В русской истории есть горькая формула, объясняющая крушение государств: «Верхи не могут, а низы не хотят». Сегодняшняя Россия демонстрирует иную, не менее опасную патологию: верхи могут всё, а низы вынуждены всё терпеть. Речь идет о тотальной, укоренившейся на всех этажах власти коррупции, которая из преступления превратилась в норму, в основной принцип функционирования государственного аппарата. Чудовищно не только то, что масштабы разграбления страны приобрели характер национального бедствия. Чудовищно то, что это стало обыденным, почти легальным делом. Система, созданная за два десятилетия, породила монстра казнокрадства, который пожирает будущее России, прикрываясь риторикой о суверенитете и традиционных ценностях. Если рушится суд — рушится государство. Эта аксиома сегодня опровергается российской действительностью. Суд не рушится, он цинично и эффективно работает на узаконивание произвола. Последний месяц стал наглядной иллюстрацией этого феномена. Четыре судьи. Приблизительно п