Людмила Прокопьева( Казнина )

Каждое утро, без пяти восемь, они садились в третий вагон от головы состава. Мужчина – высокий, чуть сутулый, в тёмном пальто. Женщина – ниже его на голову, в берете цвета топлёного молока. И пальцы – всегда переплетены. Не так, как держатся молодые, судорожно, будто боятся потерять. А спокойно. Как дышат. Я замечала их почти два года. Сначала – случайно. Мне тогда было двадцать семь, я только устроилась аналитиком в логистическую компанию на Павелецкой и каждое утро ехала через полгорода – от Бибирево до центра. Серая ветка, сорок минут, если без задержек. Иногда больше. В первые недели я читала в метро. Потом стала смотреть на людей. И увидела их. Они входили на Алтуфьево – следующая после моей станция. Он пропускал её вперёд. Она садилась, он – рядом. И руки тут же находили друг друга. Потом это стало привычкой. Моей привычкой. Я заходила в вагон и проверяла: на месте? Вот они. Сидят плечо к плечу. Он наклоняется, что-то говорит. Она кивает. Или просто улыбается – тихо, уголками губ

В школе города Торопца 1 сентября 1945 года случилось то, что не могли объяснить даже видавшие виды учителя. В класс вошла маленькая девочка в форме. На её гимнастерке блестели три награды. Восемь лет. Три боевые медали. Это было настолько невероятно, что взрослые сначала решили: показалось. Но медали висели на груди настоящие, фронтовые. Одна из них — «За боевые заслуги» — давалась только за подвиг на поле боя. Вера Иванова была самой юной воспитанницей Красной армии. И одной из самых отважных. 1941 год. Торопец. Отца-офицера забрали на фронт в первые дни войны. Через несколько месяцев город оккупировали немцы. А в январе 42-го пришло освобождение — и сразу следом похоронка. Мать, Аксинья Васильевна, решила: пойдет мстить за мужа. Пятилетнюю Веру оставить было не с кем. Женщина взяла дочь с собой. В военкомате пошли навстречу. Аксинью определили поваром в штаб 272-го полка. Вера помогала мыть посуду, чистить картошку. Когда подросла — перебралась в медсанбат: стирала бинты, подавала р