Виктория Мяделко

Иногда мы встречаем человека всего на несколько минут. В очереди. В дороге. В переписке. В лифте. И почти всегда думаем - ничего особенного, просто случайность. Но проходит время, и вдруг всплывает в памяти одно сказанное слово. Один взгляд. Один разговор. И ты понимаешь - эта встреча почему-то осталась. Значит, она была не пустой. Схиархимандрит Сафроний говорил просто и очень строго: дорог перед Богом каждый единый из малых всех. Не важный. Не успешный. Не полезный. А каждый. Даже тот, кто раздражает. Даже тот, с кем не хочется говорить. Даже тот, кто появился в твоей жизни на минуту. Православие вообще не знает слова случайно. Если человек оказался рядом, значит, так было нужно. Или тебе. Или ему. Или вам обоим. Об этом писал и отец Александр Ельчанинов: нет случайных встреч. Или Бог посылает нам нужного человека, или мы сами посылаемся кому-то Богом. И дальше он добавляет очень болезненную мысль - мы часто молимся о помощи, а когда Бог дает ее через человека, мы ее отвергаем. Потом

Церковные начальники относились к нему с недоверием, думали: «Что это? Откуда взялся ещё один чудотворец?» Иоанн Кронштадтский родился в суровых краях, в небогатой семье. Ничего особенного, пышно‑великого вокруг него не было: скромное детство, непростая жизнь. С малых лет он был человеком Церкви. Простой мальчишка, родился в семье церковного служителя. По горячим молитвам ему было даровано понимание грамоты — так же, как Сергий Радонежский обрёл понимание грамоты через усердную молитву и явление ангела в образе монаха‑отшельника. Так и Иоанн получил некое озарение, словно пелена спала с глаз после настойчивой молитвы о даровании понимания книжной науки. Обычная жизнь в Архангельской губернии: церковно‑приходская школа, епархиальное училище, затем семинария, потом академия. Он жил как все, ничем не выделяясь среди других, только был старательным, вдумчивым — возможно, чуть больше, чем ровесники. Но ничего ещё не говорило о том, что в нём растёт будущий великий духовный наставник. А пот