александр воробьев

Они приходили с крестами и огнём, думая, что память — это свиток, который можно сжечь. Что дуб — это просто дерево, которое можно срубить. Что родник — просто вода, которую можно освятить по-новому. Они стирали имена богов с капищ, вырубали священные рощи, переписывали лета в годы. Но они не знали главного. Не знали, что память о вере не живёт в книгах. Она вплетена в самую ткань бытия — в шепот дождя, в узор мороза на стекле, в круговорот зимы и весны. Её нельзя уничтожить, потому что она — не учение. Она — ритм, дыхание, основа бытия, жизни. Она — в том, как бабушка непременно шепчет что-то под нос, бросая щепотку соли в огонь. В том, как мы негодуем, когда свистим в доме, хотя уже не помним почему. В том, как весной чувствуем прилив сил, а осенью — тихую грусть, будто что-то прощается. Они стирали имена, но не смогли стереть архетипы. Перун не умер — он растворился в народном образе Ильи-пророка, гремящего по небу на колеснице. Макошь не исчезла — она укрылась в лике Параскевы Пятн

Запутаться в славянском язычестве — проще простого. Только кажется, что всё ясно: Перун — громовержец, Велес — скотский бог, Макошь — пряха судеб. Но когда дело доходит до самого верха, до того, кто стоит у истоков всего, возникает главный спор: Сварог или Род? Это не просто выбор имени. Это выбор целой концепции мироздания. Давайте разберем два главных «кандидата» на роль верховного бога,