Луиза Хасанова

Жара в этот день стояла такая, что асфальт, казалось, вот-вот начнет плавиться прямо под колесами моего старенького скутера. «Жужа», как я ласково называла своего двухколесного кормильца, натужно ревел, взбираясь на очередной холм элитного коттеджного поселка «Серебряный Бор». Настя, то есть я, смахнула капельку пота, скатившуюся под шлемом. Работа курьером в такую погоду — это отдельный вид испытания на прочность, особенно когда твой маршрут пролегает через мир небожителей. Вокруг, за высокими, увитыми плющом заборами, высились не просто дома, а настоящие архитектурные монстры. Каждый особняк мог бы поспорить размерами с небольшим торговым центром или домом культуры в моем родном городе. Здесь пахло не выхлопными газами и раскаленным бетоном, а стриженым газоном, дорогой хвоей и деньгами. Большими, тихими деньгами. Подъехав к нужному адресу — настоящему дворцу из светлого кирпича с массивными коваными воротами, украшенными вензелями, — я заглушила мотор. Тишина здесь была оглушитель

Николай Петрович, для всех — просто Коля, возвращался с работы в половине восьмого вечера, как делал это каждый будний день последние пятнадцать лет. Он работал мастером на небольшом заводе, выпускающем пластиковые окна, работа была пыльная, шумная, но платили исправно, и на том спасибо. В этом году ему стукнуло сорок три, и жизнь его давно уже вошла в ту колею, из которой не выбраться: дом — работа — дом, редкие шашлыки по выходным с друзьями, отпуск раз в год на море, где они с женой и дочкой снимали дешёвый номер в частном секторе и две недели жарились на солнце, чтобы потом полгода вспоминать. Сегодня он устал больше обычного. Начальник цеха, мужик нервный и вечно недовольный, устроил разнос из-за бракованной партии, хотя Коля знал, что виноват не он, а кривые руки нового станочника. Но перечить начальству себе дороже — отмолчался, кивал, обещал исправить. На душе было муторно и хотелось только одного: добраться до дома, сесть в кресло и тупо смотреть телевизор, пока жена накрыва