Надежда Федорова (Толпеева)

— Это теперь твой папа, — сказала мать, поправляя новое платье. — Он мне не папа, — процедила Катя сквозь зубы. Иван протянул ей шоколадку. Катя взяла её, не глядя, и швырнула в мусорное ведро. Мать ахнула, Иван промолчал. Только желваки на скулах заходили. Шли годы. Катя закрывалась в комнате, стоило Ивану войти в квартиру. Она не ела его суп, не брала деньги, которые он оставлял на тумбочке «на карманные расходы», не здоровалась по утрам. Она стирала его существование из своей жизни, как неудачный рисунок ластиком. Мать металась между ними, плакала по ночам, но ничего не могла изменить. — Ну почему ты такая? — кричала она в коридоре, когда Иван уходил на работу. — Он же старается! Он тебе не чужой! — Он чужой! — кричала в ответ Катя. — Ты предала память отца! Её настоящий отец, Сергей, погиб, когда ей было семь. Сгорел в машине на трассе. Катя помнила его смутно: большие ладони, запах табака, песню про Стрельца, которую он напевал по утрам. Мать долго не могла прийти в себя, пила ва