Света Гайнулина ( Спешилова)

Мария Степановна уже пять лет жила тихой вдовьей жизнью на самом краю глухой таежной деревни. Ее муж, Иван Петрович, всю жизнь проработал главным егерем района и был человеком поистине легендарным. Казалось, он знал каждое звериное логово, каждую потайную тропку, каждый ручей в радиусе многих десятков верст. Местные жители всегда обращались к нему за советом, и он никогда никому не отказывал. После того как Ивана Петровича внезапно не стало, Мария наотрез отказалась покидать родные места. Ее единственный сын Алексей давно вырос и уехал жить далеко от их родных краев, обустроив свой быт в большом поселке. Он часто звонил матери и настойчиво уговаривал ее перебраться к нему. — Мама, ну послушай меня, — звучал из телефонной трубки обеспокоенный голос Алексея. — Зачем тебе одной оставаться на краю леса? Зимы у нас суровые, дрова колоть надо, печь топить. Переезжай ко мне, будешь в тепле и уюте, внуков нянчить. — Алешенька, сынок, не проси даже, — мягко, но непреклонно отвечала Мария Степ

Знаете, есть места, которые прокляты самой природой. Там небо всегда свинцовое, ветер режет лицо, как бритва, а от земли веет таким холодом, что кровь стынет в жилах. Одно из таких мест находится на приполярном Урале, в поселке Ивдель. Там, на скалистом берегу реки Лозьва, стояла колония ИК-56. Но весь криминальный мир знал её под другим, зловещим именем — «Черный беркут». Это была первая тюрьма в современной России, специально созданная для пожизненно заключенных. Место, откуда не возвращаются. Место, вырубленное в граните, где человеческая жизнь стоила меньше, чем пачка дешевых сигарет. Сейчас она заброшена, но её история — это чистый постапокалиптический триллер, от которого волосы встают дыбом. Чтобы понять, что такое «Черный беркут», нужно представить этот пейзаж. Конец 80-х или начало 90-х. Вокруг — непроходимая тайга на сотни километров. Зимой мороз падает за -50, летом гнус сжирает заживо. И посреди этого ничего — отвесная гранитная скала, омываемая ледяными водами Лозьвы. На с