Светлана Панченко

Родилась во грехе, носила чужую фамилию и отчество, она могла навсегда остаться тенью своих великих родителей. Но кисть великой Виже-Лебрен подарила ей бессмертие. Вот только жизнь этой красавицы оборвется страшнее любого любовного романа. Зимой 1778 года Григорий Потемкин привез во дворец троих офицеров. Выбор императрицы пал на 24-летнего Ивана Римского-Корсакова. Екатерине Второй, которой шел пятый десяток, представили статного черноокого красавца, отлично игравшего на скрипке. Она была ослеплена. Своему новому фавориту она дала прозвище «Пирр» — Екатерина тогда была увлечена античностью. В письмах к своему парижскому другу Гримму императрица не скупилась на восторги: «Никогда Пирр не делал ни одного неблагородного или неграциозного жеста или движения. Он ослепителен, как Солнце, и, как оно, разливает свой блеск вокруг себя… Его следовало бы брать, как модель, всем скульпторам, живописцам; все поэты должны воспевать красоту Римского-Корсакова». Иван был статен, черноок, музыкален. П

Когда началась Великая Отечественная, ему было 19. Год спустя о нем уже писали фронтовые газеты. А к концу войны в Красной Армии не было воинской части, где бы не знали имени Петрова. О нем уже ходили легенды. О нем можно было бы написать вторую «Повесть о настоящем человеке». Но в отличие от легендарного летчика Маресьева, продолжавшего воевать с ампутированными ногами, артиллерист Петров бил врага, лишившись обеих рук. Войну Василий закончил на Одере командиром полка с двумя звездами Героя Советского Союза на груди, в звании подполковника. И было ему тогда всего 23 года. Ему довелось воевать в истребительно-противотанковых частях. А это означало – практически все время на передовой в огненных дуэлях с бронированными машинами. Фронтовикам хорошо известно, что это за кромешный ад. Не счесть потерь после каждой стрельбы прямой наводкой. Летом 1941 года в составе артполка пришлось участвовать в ожесточенных боях с немецкими войсками возле городов Владимир-Волынский, Ковель, Луцк, Малин и

— Юстинианов закон карает за брак с монахиней смертью! Государь, это нарушение всех законов! — горячился один из приближенных. Император Михаил II, по прозванию Травл, что значит Косноязычный, нахмурил густые брови. Он не любил, когда ему перечили, особенно когда речь шла о делах государственных. Перед ним лежала империя, доставшаяся ему ценой крови и интриг, и он, солдат, вышедший из низов, знал цену простой вещи: власти нужна законность. Законность в глазах народа и синклита давалась только кровью законных василевсов. Его первая жена Фекла умерла, сын Феофил от первого брака был еще юн, а сам он для многих оставался узурпатором, выскочкой из простонародья. И тогда взор его обратился на Принцевы острова, туда, где в безвестности, в монастырской келье, жила та, чье имя могло придать законный вид его власти. — Синклит одобрит. Патриарх… найдет способ, — Михаил смотрел тяжелым взглядом, давая понять, что решение уже принято. — Мне нужен наследник, рожденный от крови василевсов. Та, о ко