Татьяна Владимировна

Мать картинно заламывала руки, а отец нервно мерил шагами комнату. Эту сцену мальчик наблюдал не один раз. В конце концов, Мирра не выдержала: «Вы – жестокий, непонимающий человек!». Этот ее вскрик эхом отозвался в петербургском дворе-колодце, а потом хлопнула дверь. - Актриса, понимаешь! – хмыкнул вслед Борис Иосифович. Красавица стремительно уходила из его жизни. Мирра Буровская блистала на сцене МХАТа. Ей аплодировали и называли ее игру «выдающейся»… И все-таки положение актрисы в начале двадцатого века считали не самым блестящим. Да и семьи редко одобряли такой выбор карьеры! Мирра понимала: рано или поздно ей придется выйти замуж. Спокойный и надежный Борис Харитон начал ухаживать за ней весьма кстати. Он уже был женат и воспитывал двух дочерей – Лиду и Аню. При рождении младшей скончалась его обожаемая жена. В доме стало холодно и неуютно, да и на воспитание девочек у него не хватало сил – Харитон был журналистом и вполне успешным редактором. А Мирра… она казалась очаровательной.

Толе Уфимцеву шестнадцать было, когда в середине тридцатых годов его старший брат Иван женился на тихой и скромной Лукерье. Он привёл её в семью, и от присутствия в доме нового человека ничего будто и не поменялось. Такой она были скромницей и тихоней, не было в ней ни яркости, ни огонька. - Ванька твой мог бы и получше кого найти, - говорила Антонине Уфимцевой соседка Надежда, - парень он видный, уж какие красавицы на него поглядывают, а он на Луше женился. - С лица воду не пить, - пожимала плечами Тоня, - а Лушка хорошая жена, покладистая, да работящая. - То, что покладистая, оно, конечно, хорошо, - соглашалась соседка, - но мужик ведь на красоту смотрит. Коли жена серая и блёклая, так на других засматриваться начнёт. Нахмурилась Тоня. Не слушала она никогда деревенских кумушек, и сама зря языком не трепала. Все Уфимцевы такие были – в чужие дела нос не совали, никого не осуждали, честно трудились и в помощи никому не отказывали. В другой раз нипочём бы не стала Надьку смущать, плох