Любовь Киреева (Захарова)

РАССКАЗ. ГЛАВА 5. Утро встретило Мирона серым, пасмурным небом и мелким моросящим дождём. Такие дни летом бывают редко, но метко — всё небо затягивает свинцовой хмарью, и кажется, что сама природа плачет вместе с тобой. Мирон лежал на сене, слушал, как капли стучат по крыше сарая, и чувствовал внутри такую же серую, моросящую пустоту. Серко свернулся калачиком у ног, изредка вздыхал во сне.

Петр сдержал слово. На следующий день, после того как они закончили конопатить последнюю стену бани, Петр вымыл руки у уличного рукомойника, отряхнулся и, проходя мимо Марии, коротко сказал. – Пойдем. Повёл ее в дом, остановился у прикрытой двери в комнату его матери. Мария почувствовала, как сердце замерло. Эта комната была для неё священным, неприкасаемым местом, где время остановилось три месяца назад. Петр толкнул дверь. И Мария увидела… Комната преобразилась. Фотографии и корзинку с клубками Петр убрал на комод. А в центре комнаты у самого окна, чтобы падал свет, стоял Он - ткацкий станок. Не груда старого дерева, а собранный, цельный, мощный. Темный дуб сиял от полировки, металлические части блестели. В центре комнаты крепкий деревянный стол, на котором удобно раскладывать ткани и нитки. И рядом со столом, как королева на троне, стояла швейная машинка «Зингер», накрытая теперь новым, сшитым из остатков ситца чехлом. – Под твои дела, – сказал Петр, его голос прозвучал негромко, н