владимир Саляев

В этих письмах и дневниковых записях немецких солдат, сражавшихся на территории СССР, открывается суровая правда войны. Их слова, пропитанные страхом, отчаянием и удивлением, рисуют жуткую картину происходящего. Они рассказывают о невероятной стойкости русских солдат, о нечеловеческих условиях, в которых оказались, и о постепенном осознании безнадежности своего положения. Эти строки - свидетельство того, как война ломает людей, превращая их в тени самих себя. Холодная сталь пронзила мою плоть. Раз. Два. Семь ударов штыком, каждый словно удар молота по наковальне моей души. Я замер, притворившись мертвым, пока русский солдат, этот безжалостный ангел смерти, не отошел. Вокруг меня разносились предсмертные крики моих товарищей, их агония эхом отдавалась в моих ушах, пока я не потерял сознание. Мы были так наивны, так глупы! Мечтали о Рождестве в фатерлянде, о триумфальном возвращении после покорения Сталинграда. Какая ирония судьбы! Этот проклятый город превратил нас в живых мертвецов, ли

Раннее утро 17 июля 1941 года. Летний воздух ещё хранит прохладу, но над белорусской землёй уже витает запах войны. Полк, потрёпанный боями, стоит в строю. Солдаты измождены, лица серые, глаза потухшие - вырвались из окружения, но силы на исходе. Командир полка, человек с тяжёлым сердцем, обходит строй. Его взгляд цепляется за одного бойца - худого, жилистого, с осанкой, будто он не на войне, а на параде. «Тебя как звать?» - спрашивает он. «Коля», - отзывается тот. «Что, без отчества и без фамилии?!» - «Никак нет, товарищ командир! Фамилия Сиротинин...» Так начинается история Николая Сиротинина - обычного парня, который стал легендой. Одного против танковой армады. Одного против смерти. Командир отводит Колю в сторону. Его голос тих, но каждое слово - как удар молота. «Тут, понимаешь, заковырка. На смерть тебя оставляем. Но с боевой задачей, не просто...» У Николая, артиллериста и наводчика, глаза горят. Он кивает: «Так точно! Люба мне эта воинская специальность». Люба - так он назыв