Виктория Феликс

Алексей Верин, доктор антропологии и человек, который последние десять лет провел в обнимку с диктофоном в самых глухих уголках Азии, сидел на шерстяном ковре и грел руки о глиняную пиалу. В монастыре Цог-Ла, прилепившемся к скале на высоте четырех с половиной тысяч метров, не было центрального отопления. Здесь вообще мало что было, кроме ветра, камней и запаха ячьего навоза, которым топили буржуйки. — Он дышит, Алексей-ла? — спросил молодой монах Норбу, подливая в пиалу густой, соленый чай с маслом. Верин посмотрел на свои приборы, разложенные на низком столике. Кардиомонитор, купленный в Германии за бешеные гранты, показывал ровную зеленую линию. Но раз в пять минут она вздрагивала крошечным пиком. — Один удар в триста секунд, — тихо ответил Алексей. — С медицинской точки зрения он труп. С биологической — камень. Но… да. Там, внутри, что-то теплится. Я не понимаю. За стеной выла вьюга. Здесь, в Гималаях, погода менялась быстрее, чем настроение капризной женщины. Они ждали этого три