Любовь Никитина

Переехав в Мюнхен по работе, я не думал, что столкнусь с такой интересной социальной тенденцией. Оказалось, что многие мои немецкие коллеги и знакомые женаты на славянских девушках — русских, украинках, полячках, чешках. Сначала я подумал, что это случайность, но чем больше общался с местными мужчинами, тем яснее становилось: это осознанный выбор. Все началось с разговора с Максом, моим 35-летним коллегой-программистом. Увидев фото моей девушки из Москвы, он вздохнул и сказал: «Ах, русская? Понимаю тебя. Моя жена тоже из Санкт-Петербурга». «А что, немецких девушек мало?» — удивился я. Макс рассмеялся: «Мало тех, кто хочет быть женой, а не конкурентом в семье». Постепенно я познакомился с его кругом общения. Из десяти женатых друзей семеро были женаты на славянках. И у каждого была своя история, но мотивы оказались поразительно схожими. Штефан, 32-летний врач, женатый на девушке из Киева, объяснил мне немецкий парадокс: «Наши женщины борются за равенство так активно, что забыли о компле

Переехав в Мюнхен по работе, я не думал, что столкнусь с такой интересной социальной тенденцией. Оказалось, что многие мои немецкие коллеги и знакомые женаты на славянских девушках — русских, украинках, полячках, чешках. Сначала я подумал, что это случайность, но чем больше общался с местными мужчинами, тем яснее становилось: это осознанный выбор. Все началось с разговора с Максом, моим 35-летним коллегой-программистом. Увидев фото моей девушки из Москвы, он вздохнул и сказал: «Ах, русская? Понимаю тебя. Моя жена тоже из Санкт-Петербурга». «А что, немецких девушек мало?» — удивился я. Макс рассмеялся: «Мало тех, кто хочет быть женой, а не конкурентом в семье». Постепенно я познакомился с его кругом общения. Из десяти женатых друзей семеро были женаты на славянках. И у каждого была своя история, но мотивы оказались поразительно схожими. Штефан, 32-летний врач, женатый на девушке из Киева, объяснил мне немецкий парадокс: «Наши женщины борются за равенство так активно, что забыли о компле