Александр Сафаев

ХМУРОЕ мартовское утро. Слякоть. Промозглый сырой воздух. Под ногами хлюпает талый снег. Температура не балует: +5, -4-7 градусов. Размытая облачность — 8—10 баллов, нижний край около 1000 метров, дымка, поэтому видимость несколько ухудшена. «Генеральский минимум» — как в шутку говорят о такой погоде летчики. Идет обычная подготовка к полетам. Ничто не предвещает трагедии, которая разразится менее чем через час и всколыхнет весь мир. Я в то время находилась здесь же, на аэродроме. Нам с Леонидом Татарчуком (вертолетчиком асом), предстояло на малой высоте (от 1 до 10 метров от земли) проверить работу радиовысотомера в закрытой кабине (под колпаком). За учебно-тренировочным истребителем МиГ-15 я заметила автомашину, а у самого самолета стоял Юра Гагарин в светлых летных брюках, кожаной куртке, с застегнутым на голове защитным шлемом. Рядом находился и самолет МиГ-17. Как я потом узнала, Гагарину в этот день предстояло выполнить 5 полетов: 3 контрольных (один в зону и 2 по кругу) и 2 само