Илья Цехоцкий

Эту историю мне рассказал один второй пилот. Мы сидели в маленькой гостинице возле аэропорта — таких без названий, с одинаковыми шторами и запахом кофе, который варят сутками. Он долго молчал, словно решал, стоит ли говорить, а потом тихо сказал: — Только не смейся. Я сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами. Рейс был ночной. И то, что случилось в ту ночь… до сих пор держит его в памяти. 31 декабря. Пассажирский, почти полный. Люди летели кто куда: к родителям, к детям, кто-то — просто подальше от одиночества. В салоне уже начали открывать шампанское, стюардессы разносили мандарины. В кабине всё было спокойно. Чистое небо, минус пятьдесят за бортом, звёзды — такие яркие, что кажется, будто можно дотянуться. — Новый год в воздухе — это всегда странно, — сказал он. — Вроде праздник, а вроде обычная работа. В 23:40 диспетчер пожелал счастливого полёта. Связь была идеальная. Приборы — как по учебнику. И тут командир сказал: — Видишь? — Что? — спросил второй пилот. — Вон там. Сле

Чтобы попасть на Диксон, нужно взять простой советский… самолёт Ан-26. В него заходишь по маленькому узкому трапику, похожий на трубу салон встречает складом багажа за сеткой, а проводница предлагает занимать любые свободные места. Я и сел в первом ряду, у крыла… но это не проблема обзору, так как Ан-26 – высокоплан, а отсюда можно наблюдать, как убираются шасси (они также на двигателе) и крутится винт. Летит Ан-26 не так уж высоко, в 4,5 километрах над землёй, но видишь с него только тундру с её озерами, изгибами рек, буграми пучения. Винт громко переливчато жужжит, ему в такт бряцает корпус, стекло иллюминатора и вообще всё, что не прибито. Полёт на Ан-26 – особая симфония. А потом под крылом начинается холодная синяя вода, и описав круг, самолёт заходит на посадку среди руин и скал. Командир экипажа приветствует пассажиров «на южном берегу лазурного Карского моря»… С постамента на наш Ан-26 взирал его предшественник – Ли-2, летавший тут в 1940-50-х, а в 1978 ставший памятником. А