Татьяна и Сергей

Преподобный Феодор Санаксарский (1718–1791) принадлежал к известному дворянскому роду Ушаковых, из которого вышел и праведный Федор Ушаков, приходившийся ему племянником. С юных лет будущий подвижник был устремлен к вере и всецело помышлял о посвящении себя Богу. В один из дней, после несения службы, он тайно облачился в нищенское платье и скрылся на берегах Северной Двины, где в глухих лесах отыскал заброшенную келью. Три года провел он в этом уединении. Всё это время подвижник пребывал в молитве и посте, изнуряя плоть. Пищи он почти не принимал, и лишь сердобольные крестьяне, приметив отшельника, тайком приносили ему скудные припасы, дабы тот не жил одной водой. В ту пору ему исполнилось двадцать лет. Впоследствии он направился в Саровскую пустынь. Вид его был столь изможден, а облик столь необычен, что братия поначалу отказывалась принять странника. Всё переменилось, когда по благословению настоятеля он приступил к чтению Псалтири: услышав его, все единодушно признали в нём человека

В одном монастыре был брат, которого все старались обходить стороной. Он был резкий, говорил неприятно, легко раздражался и никогда не замечал этого за собой. С ним трудно было работать, трудно молчать и ещё труднее — не ответить. И вот однажды к старцу пришёл молодой инок и сказал: — Отче, благослови уйти от него. Я не могу больше терпеть. С ним невозможно жить. Старец посмотрел на него спокойно: — А если ты уйдёшь — где будешь жить? — В другой келье. — А там не будет таких людей? Инок замялся: — Будут… — И ты опять уйдёшь? Он опустил глаза: — Не знаю. Старец помолчал. Потом сказал тихо: — А ты попробуй не уходить. — Как это — не уходить? — Остаться. И каждый раз, когда он тебя заденет, не отвечать. Не оправдываться. Не спорить. Инок сжал руки: — Это невозможно… Старец посмотрел на него: — А ты не пробовал. Прошло время. Тот брат остался. Сначала было тяжело. Очень. Он сжимал зубы, молчал, уходил, молился, как мог. Иногда срывался. Потом снова начинал. И вдруг однажды заметил странное