Марина Мартемьянова (Чепурина)

​ Добиться внятных объяснений от самобранки получилось не сразу.  Оказавшись в Дуниных руках, бессовестная скатерка тут же позабыла про Монаха и затребовала себе спа-уход и прочие приятности. И только когда Дуня пообещала подарить ее водяному, сподобилась сообщить скудную информацию о том, что они «летели-летели, а потом - бах, и тишина». - Все бока застудила под тем кустом! Наскрозь прознобилася на холодной земле! Еще прихвачу чего нехорошего, а кто спасать станет? - самобранка снова начала сбиваться на причитания. - Не прихватишь. - оборвала ее Дуня. - Отнесу тебя в баню, там отогреешься. - Какая ей баня, хозяюшка? - Марыська возмущенно засопела. - В болото поглубже макнуть, чтобы язык развязался! - Ты лучше свой язык прикуси, советчица! - заверещала самобранка. - Зачем плохому научаешь? - Уймись уже! - разнервничавшаяся Дуня щелкнула по тканьке, наслав на нее временную немоту. Но даже в таком состоянии неугомонная скатерка продолжила трепыхаться в руках, выражая свое негодование.

Спала Дуня без снов. Как провалилась с вечера в глухую вязкую черноту, так из нее же и вынырнула под первое прокатившееся по двору кукареку. - Это, хозяюшка, Петруша поет. - поспешила уведомить Дуню Марыська. - Хавроний его у Панасовны выменял. Пока ты в отсутствии была. - Зачем? - рассеянно поинтересовалась Дуня, и коза изумилась глупому вопросу. - Как - зачем? Цыплят выведем, продавать станем. Хоть маленький, но бизнес! - Гмм... - Дуня в который раз подивилась предпринимательской смекалке своей секретарши. - Но это разве не хлопотно? За цыплятами же особенный уход нужен. - А Хавроний на что? Он в таких делах дока! Да и кулишонок поможет. - Марыська лучилась довольством. - А ежели Панасовна жалобиться тебе начнет, что пояс на радикулин ейный не действует, так ты мазь пообещай. Я после научу как приготовить. Из тины пользительная мазь получается. Для больных суставов и спины. - О каком поясе речь? - нахмурилась Дуня, и Марыська зачастила: "Дак был у прежней хозяйки поясок. Из собачье

- Не туда мы едем, не туда, в такую погоду немудрено заплутать. Иван Еремеевич с тревогой смотрел по сторонам, хотя уже в паре метров ничего не видно. - Так вот же дорога, вот она, я стою на ней. – Алексей выпрыгнул из саней и встал впереди лошади, чувствуя, что стоит на той самой дороге, что ведет в деревеньку, где живет престарелая сестра Ивана Еремеевича, родня значит им. - Верно, эта дорога. Но не туда ведет, поторопились мы, свернули рано. – Дед кричал сквозь порывы ветра, поземка вздыбилась, бросалась колючим снегом, лицо пощипывало. Алексей вернулся к саням. - Что же делать теперь? - Едем, Алёшка, едем. Эта дорога вот так прямо и ведет в деревню. - В какую? - В другую. В Марьино ведет. Алексей попытался вспомнить, где же это Марьино, но кроме названия не мог представить внешний облик деревни. В Сибири таких деревень, как семечек в кармане, рассыпано на большой территории, какая ближе к тайге, а какая на просторе стоит, обдуваемая всеми ветрами. Через полчаса, как и предсказывал