Светлана Шершнёва

— Мама, ты не понимаешь! Это вопрос жизни и смерти! — кричал он, глядя на спокойную старушку в кресле. — Мне нужны эти деньги сейчас! — Жизни и смерти, говоришь? — Анна Петровна медленно поправила шаль на плечах. — А когда ты меня сюда привез и оставил с одним чемоданом, о чьей жизни ты думал, Игорек? То, что произошло дальше, заставило мужчину замолчать и навсегда забыть дорогу к этому дому. Осень в этом году выдалась на удивление затяжная и теплая. Листья за окном казенного учреждения долго не хотели желтеть, будто надеялись на что-то хорошее, но ноябрь все же взял свое, окутав парк серым туманом и сыростью. Анна Петровна сидела у окна в своей любимой плетеной качалке. Это кресло было единственной вещью, которую ей разрешили забрать из дома. Из того дома. Женщина провела ладонью по гладкому деревянному подлокотнику. Дерево хранило тепло, в отличие от холодных стен коридора, где по вечерам гуляли сквозняки. — Опять грустишь, Петровна? — в комнату, прихрамывая, вошла Валентина. В ру