Дмитрий Будаев

Первую свою пенсию я получил в Сбере — ну, как и большинство из нас, по старой привычке. Но не успел я привыкнуть к зеленой карточке, как стал меня атаковать ВТБ: «Переведи пенсию к нам — 3000 рублей дадим!». Три тысячи честно получил (успел прыгнуть в последний вагон уходящего поезда до закрытия акции). Только обустроился на новом месте, гляжу — опять Сбер на горизонте активизировался: «Возвращайся, — говорят, — у нас скидок полно, а еще мы запустили акционную линейку вкладов, процент самый высокий!». Только я задумался о возвращении, как тут Московский Кредитный Банк (МКБ) со своей картой «Мудрость» в атаку пошел: «Давай к нам, у нас для пенсионеров вообще полно всяких "плюшек", и за СМС платить не надо!» А из телевизора вовсю кричит реклама Альфа-Банка, обещая горы кэшбэка. Знакомая история? В мае 2026 года российские банки буквально объявили охоту на нас, пенсионеров. Мы для них теперь — самые желанные клиенты, потому что приносим стабильный и прогнозируемый доход. Из-за заоблачно

Я долго изучал тему голода 1946-1947 г.г. Мне было интересно узнать, почему подобное не произошло в гораздо более тяжелые военные годы, и почему это случилось именно в послевоенном 1946 г.? Есть ли тут вина кремлевской элиты? В данном материале я даю ответы на эти наболевшие вопросы. 1) Эхо войны. Не было в истории человечества более тяжелого испытания, чем ВОВ. В ходе неё потери Союза составили 30% ВВП. В сельской местности фашисты уничтожили и разграбили 98 000 колхозов, 2.9 000 МТС. Потери лошадей превзошли 7 млн. из 11.7; коров – 17 млн. из 31, свиней – 20 млн. из 23 (любили немцы свининку) и т.д. Сельское хозяйство лишилось: 138 тыс. тракторов, 47 тыс. комбайнов. В годы ВОВ сельхозтехнику и запчасти к ней не производили, так как выпускали танки и пушки. Поэтому колхозы и совхозы в 1946 г. остались практически без механизации. Снова, как до коллективизации, пахали землю на лошадях, а на бывшей оккупированной территории часто впрягались в упряжку сами крестьяне. Кроме коллосальных м

«Служи Отечеству» — гласит плакат на стене. За кадром никто не объяснял, что служить придётся не только государству. Как это стало возможным — читайте ниже. Как попытка спасти численность войск обернулась катастрофой для солдат. Разбираем демографический кризис, вынужденную амнистию и тот самый приказ, открывший двери криминальной иерархии в вооруженные силы. Тусклый свет дежурной лампы, издевательский смех в сушилке и бесконечная команда «Отбой-подъем!», монотонно повторяющаяся до самого рассвета. Поколения молодых советских парней считали этот полуночный ад неотъемлемой частью взросления, своеобразной инициацией. Многие удивляются и сегодня: почему в Советском Союзе армейская служба внезапно превратилась в школу выживания с жесткой тюремной иерархией? Сегодня принято думать, что издевательства в казармах существовали всегда. Но это грандиозный миф. Полноценная, системная дедовщина поразила вооруженные силы как тяжелый вирус только в конце хрущевской и начале брежневской эпох. И у э

Жил широко, как будто впереди не было ни проверок, ни судов, ни даже намека на ответственность. В Краснодаре имя Ризвангаджи Исаева долгое время звучало почти шепотом — с уважением, с осторожностью, а иногда и с откровенным страхом. Человек с депутатским прошлым, связями и ресурсами, он выглядел тем самым персонажем, которому «можно всё». И, судя по тому, как складывалась его история, это ощущение было не иллюзией, а рабочим инструментом. Пока обычные жители города десятилетиями тянут ипотеку ради скромной квартиры, Исаев играл в другую лигу. Там, где измерения идут не в квадратных метрах, а в гектарах. Причем не в десятках — в сотнях. Более 615 гектаров городской земли оказались в его распоряжении. Масштаб сложно осознать: это десятки и десятки футбольных полей, собранных в одну коллекцию, словно это не территория города, а чей-то личный актив. Но настоящий сюрприз — не в размере, а в цене. Вся эта земля обошлась примерно в 15 миллионов рублей. Сумма, за которую в Краснодаре можно ку