Татьяна Демидова(Романова)

«Ой, я молюсь, а Бог не слышит меня». Ложь.

«Дай, Господи, чтобы мы не унывали в молитве, чтобы не говорили по безумию своему: «Ой, я молюсь, а Бог не слышит меня». Ложь. Лжецы мы, обманщики перед Богом! Слышит Господь! Не то что молитву – каждый вздох наш слышит, каждый помысел Господь наш знает! И придет время, конечно, и исполнения всего просимого! Научи нас, Господи, терпеливой такой молитве, стабильной. Спокойно к Богу идти, не рывками, как спортсмены: дернется – «А результат какой, сколько я поднял, сколько я пробежал, сколько секунд, сколько минут?» Это ложь все, это гордыня человеческая.
Так и в духовной жизни некоторые: прочитал сто Иисусовых молитв – «Какой результат?» Да никаког

ВСЮ ЖИЗНЬ ЖИЛ КАК СОБАКА... А УМИРАЮ — КАК ЧЕЛОВЕК.

Тюремный священник спускается в «смертный барак» колонии строгого режима. Там, в камере, пропитанной хлоркой и безнадёгой, его ждёт человек, от которого шарахались даже конвоиры. Но сегодня этот страшный старик попросил...
Лязг засова отдался в позвоночнике.
Отец Александр переступил порог и замер, давая глазам привыкнуть к сумраку. В нос ударило — сладковатая гниль, хлорка, застоявшаяся человеческая беда. Он задержал дыхание, потом заставил себя вдохнуть. Господи, помилуй. Господи, помилуй.
Камера была узкой, как гроб. Серые стены в потёках, под потолком — зарешеченное оконце, сквозь которое сочился мутный январский свет. На желез