Клавдия Дайнеко-Стогний

Дым ел глаза, перекрывал горло. Огненные языки лизали деревянные балки старого барака, разбрасывая искры, как дьявольский фейерверк. Крики, плач, гул огня — всё смешалось в адскую симфонию. Иван, двадцатилетний, с обветренным лицом и рабочими руками, даже не думал. Увидел мелькнувшую в дверном проеме фигурку женщины, которая в отчаянии рвалась обратно в огонь, слышал её хриплый вопль: "Ванька там! Ванька!" — и уже бежал. Его куртка загорелась на подходе. Он сбросил её, ощутив ожог на плече, и нырнул в пекло. Внутри было нечто сюрреалистическое: пламя плясало на стенах, черный дневной свет пробивался сквозь дыры в крыше, а посреди комнаты, под обваливающимся потолком, стоял маленький мальчик лет трех, зажав в кулачках какую-то игрушку и плача беззвучно, от ужаса. Иван схватил его, накрыл своим телом, и выбрался наружу, чувствуя, как горящая балка проносится в сантиметре от его головы. Он вывалился на снег, закашлялся, чувствуя вкус гари на языке. Ребенок в его руках кричал теперь громко