Наталья Плахина(Кривец)

Кровь на бетонном полу была чужая — Нина это поняла не сразу. Сначала услышала крик, потом треск, потом тишину, и только тогда почувствовала, как внутри, под самым сердцем, что-то перевернулось и потянуло вниз. — Тужься, — сказала Света откуда-то сбоку, и голос у неё был такой, будто она не в бараке стояла, а на обычном приёме в районной поликлинике. — Тужься, девочка, давай. Нина вцепилась в железную спинку кровати. За стеной что-то горело — дым тянулся под дверью серой полосой, едкий, химический, от подожжённых матрасов. Бунт начался 2 часа назад, когда Зуева в очередной раз сняла горячую воду в бараке, но Нина уже не думала о Зуевой. Она думала о синей крыше. — Ещё, — Света положила ладонь ей на живот. — Ещё давай. Нина зажмурилась. Боль пришла такая, что мир треснул посередине, а потом собрался заново — уже с детским плачем. Тонким, обиженным, будто котёнка вытащили из тёплого гнезда. — Мальчик, — сказала Света. — Подожди, не отпускай, ещё один. Ещё один. Нина засмеялась — губами,