Галина Мурадова

Солнце не ласкало, оно препарировало комнату. Острые янтарные лучи прошивали тяжелый бархат штор, превращая ворс ковра в подобие шахматной доски. Я застыла в массивном кресле, пока стилист с хирургической точностью вонзала последнюю невидику в мою прическу. — Вы само совершенство, Кира Игоревна, — выдохнула девушка, любуясь своей работой. — Не невеста, а ожившая античная статуя. Глянец локти искусает, что пропустил такой кадр. В зеркале отражалась незнакомка. Холодный блеск хайлайтера имитировал сияние кожи, а тушь скрывала усталость глаз, в которых профессиональный визажист пытался «нарисовать» предсвадебную лихорадку. Платье от элитного ателье, стоимостью в подмосковный особняк, обволакивало тело облаком из пятидесяти метров французского кружева и сотен жемчужин. Эта броня из шелка должна была стать символом моего триумфа. На мраморной столешнице требовательно вздрогнул смартфон. «Артем — Вселенная ❤️». «Считаю минуты до момента, когда ты станешь моей навсегда. Ты — мой воздух, мой с

В салоне машины висела тяжелая тишина. Анна Сергеевна, вжавшись в кожаную обивку заднего сиденья, не сводила глаз с мелькающего за окном зимнего леса. Ее пальцы до белизны сжимали ремешок старой сумки. Дрожь била ее не от холода — печка работала исправно, нагоняя удушливое тепло, пропитанное резкими духами невестки, — а от страшного, сосущего предчувствия. — Мам, ну что ты насупилась? — голос Олега звучал фальшиво-бодро. Он то и дело поправлял зеркало, но старательно прятал глаза. — Мы же как лучше хотим. — Лучше... — эхом отозвалась Анна Сергеевна. — Для кого, сынок? Лариса, сидевшая на пассажирском кресле, раздраженно цокнула языком и, не оборачиваясь, бросила: — Олег, ну сколько можно одно и то же? Анна Сергеевна, врач ясно сказал: вам нужен чистый воздух. В городе экология ни к черту, у вас давление скачет. А там — природа, тишина, покой. Санаторий! Анна Сергеевна прикрыла глаза. «Санаторий». Полгода назад этот кошмар тоже начинался с красивых слов. Оставшись вдовой в своей простор