геннадий зуев

Во время Великой Отечественной Войны в СССР было несколько распространённых конструкций пистолетов-пулемётов. Перед ВОВ, с учётом опыта Финляндии, был принят на вооружение ППД-40, конструкции Дегтярёва. Это был хороший и надёжный пистолет-пулемёт, но дорогостоящим. В 41-ом году его заменил схожий по концепции ППШ, конструкции Шпагина. Он также имел высокий темп огня и использовал дисковый магазин на 71 патрон. Но был значительно дешевле и проще. Но, с учётом обстановки начала ВОВ, недостаточно дёшев и быстр в производстве. В 1942 году начались разработки ещё более простого пистолета пулемёта, в котором среди множества участников победил Судаев. Его разработка во многом повторяла модель Безручко-Высоцкого, но Судаев сумел превратить эту схему в реально эффективное оружие. Пистолет-пулемёт имел некоторые проблемы на первых испытаниях, но они были исправлены уже к лету 1942г. Внеся незначительные изменения, ему дали название ППС-42. Изначально, оружие производили в осаждённом Ленинграде и

Канал "Историческое оружиеведение" продолжает цикл публикаций о пистолетах вообще и о сигнальных пистолетах в частности. И сегодня поговорим о сигнальных пистолетах более или менее необычной конструкции, которые использовались (или предлагались) Вооруженным силам Третьего рейха. Оружие, как правило, выпускалось небольшими партиями, что автоматически приводит все сохранившиеся образцы в разряд редких (а некоторые системы, оставшиеся только прототипами, являются уникальными). Заодно актуализирую статью о сигнальных пистолетах начала ХХ века, которая была опубликована в 2024 году (ссылка на нее будет в конце). Основным сигнальным пистолетом Третьего рейха был пистолет компании "Вальтер" обр. 1926 года - с гладким переломным стволом, внутренним курком и запирающим рычагом, размещенным над рукояткой. Производство пистолета было возобновлено в 1935 году без технических изменений, за исключением того, что ствол был укорочен с 230 до 155 мм. В дальнейшем пистолет несколько раз модернизировалс

1926 год. Красная Армия остро нуждается в новом орудии для прямой поддержки пехоты — лёгком, манёвренном, способном идти в самых передовых цепях. Существующие системы не годятся: дивизионная пушка обр. 1902 г. слишком тяжела, горные орудия требуют сборки, «противоштурмовая» 1910 г. хрупка Конструкторское решение, положенное в основу будущей 76-мм полковой пушки обр. 1927 г., было продиктовано сознательным выбором проверенной базы. В качестве отправной точки была использована короткая горная пушка обр. 1909 г., отличавшаяся компактностью, умеренной массой и достаточной для пехотной поддержки баллистикой. Главным принципом при создании нового орудия была технологическая простота и дешевизна. Орудие должно было производиться на устаревшем оборудовании силами низкоквалифицированных рабочих. Ствол первоначально делали разборным (наследие горной пушки), но вскоре перешли на неразъёмный моноблок. Лафет — однобрусный, с деревянными колёсами, без подрессоривания. Такое упрощение имело и тактич

Маска из железа: почему на Западе боялись личин, а на Руси - их ковали Шлем как символ защиты, силы и ремесленного мастерства прошёл в Средневековье удивительную эволюцию. Но если на Западе его развитие пошло по пути максимальной функциональности в конном бою, то на Руси и у её восточных соседей в военной культуре прижился иной подход. Что же отличало русский или татарский доспех от западноевропейского, и почему один странный элемент пугал новичков больше, чем меч? Судите сами: на рубеже Раннего и Высокого Средневековья шлемы от Каспия до Северного моря выглядели, в общем-то, похоже. Полусферическая форма, железный купол, собранный из нескольких пластин и скреплённый заклёпками. Простая и эффективная конструкция. Где позволяли возможности, к таким шлемам добавляли металлические щёчные пластины. Иногда - кожаные или льняные нащечники, набитые и прошитые слоями для прочности. Их физически не сохранилось, но археологи уверены, что они были. Особенности начальных форм европейских и восточ

О привычках действительно не спорят — особенно если эти привычки рождены войной. Но иногда о них стоит говорить, потому что именно в таких деталях лучше всего видна реальная жизнь солдата, а не парадный образ из хроники. Немецкие танкисты, как бы к ним ни относились, прошли всю войну до конца, и условия, в которых им приходилось воевать, сформировали особый набор поведенческих рефлексов. Некоторые из них выглядят странно, другие — пугающе, а третьи стоили жизни тем, кто не успел вовремя от них отказаться. Прежде всего стоит понимать: танкист буквально жил в своей машине. Это было характерно для всех армий, но у немцев эта особенность проявлялась особенно ярко. Танковая броня становилась не только физической защитой, но и психологическим убежищем. В условиях постоянной угрозы артиллерии, авиации и противотанкового огня вылезать наружу без необходимости означало лишний раз испытывать судьбу. Для многих экипажей танк постепенно превращался в единственное место, где человек чувствовал се