Олег Сергутин

Тайга- это живой, дышащий организм, древний и мудрый, требующий к себе не просто уважения, а священного трепета. Здесь, среди вековых кедров и молчаливых елей, время течет иначе. Оно измеряется не минутами и часами, а движением солнца, хрустом снега под ногами и длиной тени, падающей на звериную тропу. Егор Кузьмич знал этот закон лучше, чем кто-либо другой в округе. Тридцать лет он топтал эти земли, врос в них корнями, как старый дуб на краю обрыва. Он знал каждый овраг, где весной вода подмывает глину, каждый выворотень, под которым медведица может устроить берлогу, каждый звериный лаз, невидимый глазу обычного человека. Его лицо, обветренное северными ветрами, задубевшее от морозов и солнца, напоминало кору лиственницы — такое же жесткое, изрезанное глубокими морщинами-трещинами. Глаза, выцветшие, цвета осеннего льда, всегда были прищурены. Это был взгляд человека, привыкшего всматриваться в горизонт и слушать лес, а не пустую человеческую болтовню. Но сегодня привычное ледяное сп

Мой знакомый фермер Иваныч на прошлой неделе пригнал в город «Газель» со свежим мясом. Вырастил бычков на натуральных кормах, сам колол, сам разделывал — мясо загляденье, розовое, сочное. Думал, за пару дней на центральном рынке всё распродаст, еще и на запчасти для сеялки останется. Но не тут-то было. На рынок он даже не заехал. На воротах его встретили не покупатели с сумками, а «хозяйские» ребята и гора бюрократических преград. Оказалось, чтобы просто встать за прилавок, Иванычу нужно пройти семь кругов ада: от платных справок в местной лаборатории, которые стоят как полбыка, до «аренды», которая съедает всю прибыль еще до первой продажи. В итоге Иваныч плюнул, сдал мясо перекупщикам за бесценок и уехал в деревню с пустым кошельком и твердым решением: «Больше — никакой скотины на продажу». Где спрятался «фермерский» продукт? Вы заметили, что с наших рынков исчезли те самые бабушки с пучками укропа и мужики в засаленных куртках с настоящим деревенским творогом? Вместо них — ряды один