Вика Адамчук (Чивичкина)

В субботу утром я достала из кладовки рассадные ящики, а Игорь сказал, что на дачу в этом году поедет Люда с детьми. Не на майские, не на пару недель — на всё лето. Я поставила ящики на пол и переспросила, потому что решила, что ослышалась. — Люда попросила. У неё Максим болеет, ему нужен воздух. Я не мог отказать, она сестра. Я стояла в коридоре с пакетом грунта в руках и пыталась понять, когда это решилось. Оказалось — две недели назад. Они созванивались, обсуждали, Люда уже начала собирать вещи. А мне не сказали, потому что «ну а что тут обсуждать, всё логично». Мне сорок девять. Двадцать три года замужем. Дача — его, по документам. Участок достался от свекрови в две тысячи четвёртом. Дом тогда был — бревенчатая коробка с провалившимся крыльцом. Туалет на улице, воды нет, электричество через раз. Первый год мы приехали в мае, я три дня мыла полы с хлоркой. Игорь чинил крышу, а я выносила мусор, протирала стены, скребла плиту, чёрную от жира ещё со времён свекрови. Денег на рабочих н

Хрустальные бокалы звенели, гости смеялись, а я сидела за столом, держа на лице застывшую улыбку. Щёки онемели. Свадебное застолье в доме родителей Алексея было пышным — белые скатерти, живые цветы в высоких вазах, официанты в жилетах разносили закуски. Инга Людвиговна постаралась. Всё должно было выглядеть идеально. Я допивала шампанское, когда услышала, как свекровь переходит на немецкий. Тихо, обращаясь к мужу. Герман Рудольфович сидел рядом с ней, кивал, жевал утку под апельсиновым соусом. — Sie wird die Papiere unterschreiben, und dann schicken wir sie aufs Dorf, — сказала Инга негромко, но отчётливо. «Она подпишет бумаги, а потом мы сошлём её в деревню». Я замерла. Бокал застыл у губ. Сердце ударило так сильно, что в ушах зашумело. Продолжала смотреть в тарелку, делая вид, что разглядываю салат оливье. Улыбка не сползла с лица — я держала её, как маску. Герман хмыкнул, вытер рот салфеткой. — Gut. Sie versteht ja nichts, — ответил он. «Хорошо. Она же ничего не понимает». Я по

Из серии "Мамины рассказы". Рассказ седьмой. Это был обычный летний день. Больше всего у меня осталось воспоминаний именно о лете. Лето тысяча девятьсот сорок первого года, сорок второго, третьего, четвертого и конечно, победного сорок пятого года. Осенью много домашней работы , да и колхозу школьники должны были помогать на уборке . Осенью много надо успеть, там совсем не до игр на улице. Надо и за грибами-ягодами сходить. Чем больше наберешь, тем вкуснее зимой поешь. Сахара не было, поэтому ягоду вялили, сушили, а зимой , перед едой, заливали кипятком. Все какая - то еда и полезное питье. Про зиму и говорить нечего. Одежда была плохая, старая, потрепанная. Кто- то донашивал за старшими братьями и сестрами. У кого было что донашивать. Многие повырастали из зимней одежды, а другую взять было негде. В сильный мороз на улицу не выйдешь. Выскочишь ненадолго побегать с подружками по снегу, на санках прокатиться с горки за деревней и вновь бегом домой. Мороз шутить не любит. Мама тоже р