Людмила Парфёнова (Вилкова)

Мы уже собирались уезжать, как мама вдруг остановилась на кухне и тихо сказала: – Подождите… Очки куда-то делись. Совсем не вижу без них. Мы с сестрой переглянулись. Мама стояла у стола, на котором осталась ее чашка с недопитым чаем. Волосы аккуратно убраны, халат застегнут до последней пуговицы, в глазах – растерянность. – Давай поищем, – сказала я. Очки у мамы были одни. С толстой оправой, темной, не новой. Она без них не читала, не могла разобрать цифры на телефоне, щурилась, когда смотрела в окно. Мы начали искать вместе, привычно, деловито. Проверили тумбочку. Полку в прихожей. Кухонный подоконник. Я заглянула под газету и салфетки, в коробку с таблетками. – Может, в комнате? – спросила сестра. – Я не помню, – ответила мама. Она села на стул и ждала. Не суетилась. Только смотрела куда-то мимо нас, как будто ей было все равно, найдем мы их или нет. Мы подняли подушки на диване. Перетряхнули плед. Я даже в мусорное ведро заглянула – неловко, быстро, чтобы никто не заметил. – Мам, ты